Имперская мозаика (трилогия)

— Но почему мы не пошли наружу через транспортные створы? — Софтли все же задал вопрос, давно вертевшийся на языке.

— А что нам это дало бы? Мы стали бы на открытой местности легкой добычей для известных и неизвестных тварей. Боезапас у нас на исходе, пополнить его нечем.

Подарков наподобие этих «хэндкэннонов» нам больше не дают. Связи нет. Что вы предлагаете делать снаружи?

— А что мы будем делать здесь?

— Здесь? Да мы были на девяноста девять процентов мертвы, когда приняли решение прогуляться по Атмелькану. Так что теперь надо побольше цену за свои шкуры взять! — Сержант невесело улыбнулся.

— Не слишком оптимистично — для сержанта спецназа.

— Это не пессимизм. Пусть будет так, как угодно богам. Знаете, у вас, у людей, есть такая шутка. В открытом море из последних сил плывет человек. Вдруг ему является изумленный Бог. «Ты куда плывешь?» — «Да есть на востоке страна, где все счастливы!» — «Так это же в другой стороне», — говорит Бог. «А какая мне разница, — отвечает человек, — я все равно не доплыву». А если серьезно… Комплекс модели «Колония» довольно большое сооружение. В нем, помимо блока космопорта, есть еще гостиничный, транспортный и административный блоки. Может быть, Ельчеву удастся вскрыть мозги этого компьютерного терминала.

Говоря с капитаном, сержант неотрывно следил за действиями своего подчиненного. Ельчев пытался справиться с компьютером, найденным ими в одном из захваченных помещений. Система запустилась, но открывала доступ только к данным регистрации пассажиров еще в те годы, когда Атмелькан был главной действующей имперской лабораторией.

— Может, удастся через комп найти какой-нибудь транспорт или средства связи. Иных путей я пока не вижу. Тут не слишком… — Сержант вдруг подобрался, поводя стволом «хэндкэннона».

— Что? — Наблюдавший за разговором Борен развернулся в ту же сторону.

— Не знаю. Может, глюк от усталости… — Лдодг медленно, словно боясь спугнуть кого-то, двинулся к дальнему углу, где под потолком виднелась небольшая решетка воздуховода. «Хэндкэннон», подчиняясь движению пальцев, мигнул рубинами светодиодов, переведенный на боевой взвод. Не дойдя до воздуховода пять метров, сержант замер.

И тут Дажд увидел. На потолке, у самой решетки воздуховода, ему почудилось движение. Словно испарение в знойный день.

Коротко рявкнул «хэндкэннон». Взметнувшееся облако пыли закрыло образовавшуюся в потолке и стене пробоину. Град осколков коротко простучал по полу.

— Ничего не выходит, — подал голос от терминала Ельчев. — Система просто заблокировала этот терминал — в ответ на попытки взлома.

— Черт с ним! — Сержант, почти невидимый в пылевой взвеси, осматривал произведенные им разрушения. — Давайте-ка все сюда.