Имперская мозаика (трилогия)

И тотчас же противник атаковал его с быстротой и решительностью опытного бойца. Тяжелое мохнатое тело, словно снаряд, вылетело из проема люка и ударилось в Хаттара. Не удержавшись на ногах, гурянин рухнул с высоты модуля на камень плато. Казалось, он попал под пресс, когда одновременно с ударом о землю на него рухнула туша противника. Нож со звоном вылетел из ослабевшей руки.

Взревев, противник ударил огромным кулаком, целя в голову. Дернувшись всем телом, Толл чудом сумел увернуться, и удар пришелся в верхнее плечо. Чувствуя, как перед глазами все начинает плыть, гурянин предпринял последнюю попытку. Обхватив нижними руками противника и сдавив его до хруста костей, он верхними крутанул тяжелую голову, вложив в это единое движение всю свою гурянскую мощь.

И толстая шея не выдержала. Треснули позвонки, и с громким хрипом враг забился в конвульсиях. Хаттар, оттолкнув от себя труп, долго лежал, приходя в себя и восстанавливая отбитые внутренности. Наконец, скрипя зубами, он заставил себя подняться.

— Вот и птичку захватили! — Бормоча себе под нос, гурянин подобрал свой карабин и оружие охранников и забрался в летательный аппарат. — Первый трофей. За это и пары сломанных ребер не жалко.

Толл рассматривал незнакомую панель, стараясь понять алгоритм управления. Опыт общения с техникой людей и тьяйерцев позволял надеяться на то, что даже у не совсем близких по физическим параметрам рас транспортные средства хотя бы понимаемы в управлении. На всякий случай, оставив входной люк с ручным приводом открытым, гурянин тронул чужие тумблеры.

— А что нам терять? — Хаттар почувствовал, как от боли и ощущения опасности рождается кураж, всегда помогающий в сложных ситуациях. — Нам нечего терять, кроме своих костей.

Аппарат дрожал всем корпусом, но поднялся немного и, сделав несколько судорожных движений из стороны в сторону, устремился все же туда, куда направлял его новый хозяин.

— Господин, к вам советник наместника Алайгда. — Слуга учтиво склонился перед хозяином.

— Советник? Что ему нужно в столь ранний час? — Халил Амат Бергштайн, известнейший в прошлом генетик и могущественный призрак ныне, оторвался от любимой возни с созданными им самим и его учениками-сподвижниками растениями. — Черт его принес. Ладно. Проведи в кабинет. Да, напомни, как его зовут?

— Тили Йаки, господин. — Слуга, не поворачиваясь к хозяину спиной, вышел.

— Тьяйерец? Ненавижу этих недоносков. Как жаль, что они не стали воевать с людьми, как гуряне. Может быть, сейчас не пришлось бы общаться со слизняками… — С сожалением оставив свою оранжерею, генетик не спеша перешел в кабинет.