Имперская мозаика (трилогия)

 — Челтон поднялся со своего места, осматривая базу. — Доложить потери.

— Сэр!.. Один двести… — тихо проговорил капрал Джонс о погибшем под стрелами ученом.

— Сэр! У нас один двести… и два триста. — Гоблин, как всегда, быстрее других оценил обстановку.

— Кто двести? — Челтон, спустившись со стены, торопился к тому участку, где находился доложивший боец.

— Уиллис, сэр… — Гоблин, обреченно ссутулившись, стоял рядом с погибшим пехотинцем.

В Уиллиса попало сразу две тяжелые стрелы. Первая, которая и оказалась роковой, вонзилась в шею прямо над краем ворота бронежилета. Вторая, словно контрольный выстрел, угодила точно в глазницу лежащего на спине солдата.

— Черт! — Сержант стукнул кулаком в ладонь. — Отнесите его в санчасть. Пусть медик подготовит к похоронам. И ученого не забудьте. Гоблин, возьми троих и рысью на позицию неприятеля. Поищите раненых. Кто у нас еще ранен?

— Тутор и Стоун, — отозвался Гоблин, параллельно указывая пальцем на тех, кто пойдет с ним. — Тутор совсем легко. Стоун пару неделек в санчасти проваляется. Они уже ушли с Мясником.

Четверка пехотинцев трусцой покинула недостроенные стены базы, направляясь туда, где в двухстах пятидесяти метрах от них недавно располагались вражеские стрелки. Разъяренный Челтон подскочил к замаскированной клетке с пленным, активировал лингвоинтеллекта.

— Кто это был? Что им нужно?

Сэйс молчал, лишь тихо улыбаясь в ответ на бешенство сержанта.

— Ну что ж, — сержант вспомнил слова плененного первым и позже отпущенного аборигена, который называл себя токсом, — твои друзья сказали, что у нас искусные ремесленники. Искусные, как Подмастерья богов. Так вот, у нас есть столь же совершенные пытки и снадобья, придуманные нашими жрецами. И после этих пыток начнет говорить любой самый сильный и отважный воин.

Челтон видел, как сползла улыбка с костлявого лица пленника и заблестели волнением глаза. Было заметно, что разумянин поверил и в жрецов, и в пытки. Хотя дикий мир, в котором он жил, мог действительно подразумевать наличие в реальности и того и — другого.

— Я последний раз спрашиваю тебя по-хорошему, — сержант произносил эти слова зловещим ледяным голосом, вплотную подступив к зарешеченной стене. — Сейчас я уйду. А к тебе придет настоящий мясник. Он останется глух к твоим мольбам, пока не сделает с тобой все, что задумал.

Говоря все это, Челтон врал лишь в интонациях. Потому что Мясник и вправду собирался сегодня прийти к пленному. Он хотел провести комплексный осмотр, чтобы убедиться, что состояние сэйса за время пленения не ухудшилось. Но давить морально сержант умел не хуже хорошего психолога. Давить голосом, всем своим видом, жестами, взглядом. И сейчас он был явно в ударе. Но Челтон добился совсем не того результата, которого ожидал.