Имперская мозаика (трилогия)

— Вымыть, покормить, подобрать одежду. Он будет работать вместо того вороватого долга. Как там его имя… Хотя какая мне разница. — Гота вновь довольно осмотрел токса. — Завтра пусть себе отдохнет, а послезавтра покажешь ему работу.

— Да, хозяин. — Управляющий ничего не сказал по поводу новенького, но про себя подумал, что им еще достанется хлопот с этим верзилой, наверняка беглым каторжником. — Будет исполнено, хозяин. Желаете что-нибудь еще?

— Нет. Пусть мне соберут на стол. А ты займись этим.

Управляющий повел токса во флигель для прислуги. По пути крикнул служанке, чтобы та принесла какую-нибудь старую одежду.

— Как звать-величать тебя? — обратился он к работнику строгим голосом.

— Зачем тебе мое имя? Я и так отзовусь, если будешь обращаться.

— Нет. Я свободный. Просто у меня нет больше ни дома, ни будущего.

— Ну надо же, как печально, — управляющий криво усмехнулся, — сейчас расплачусь.

Во флигель он новичка не повел, а сначала заставил двух женщин-долгов, суетящихся в саду, поливать токса холодной водой из небольшого пруда. Только когда тот хорошенько вымылся, управляющий швырнул ему ношеную, но чистую одежду.

— Это должно тебе подойти. Одевайся. Потом Ламь проводит тебя на кухню и покормит. — Он кивнул, указывая на немолодую шайтку, вышедшую из флигеля. — Отдыхай сегодня. Завтра буду тебе показывать твою работу.

Реззер чувствовал, что вот-вот заснет. Уже минут десять они говорили ни о чем в ответ на такие же никчемные вопросы корреспондентов. Изредка моргали вспышки фотоаппаратов. Сами представители прессы тоже откровенно скучали. Они просто выполняли необходимую процедуру, и можно было быть уверенным наверняка, что в завтрашних репортажах и статьях сегодняшняя пресс-конференция будет отражена так же скучно и безвкусно. Очередная пауза затянулась, и наконец Чиф, поблагодарив присутствующих, пригласил пишущую братию на бокал демократичного сорта шампанского. Некоторые откликнулись, направившись к небольшим столикам, где дожидались своего часа подносы с бокалами. Но большая часть предпочла покинуть мероприятие, торопясь по своим служебным и личным делам.

— Чертовы писаки, — прошипел импресарио, подступив к Дану с бокалом дешевого шампанского, — всюду сплошные затраты, всюду одно обувалово. Куда катится наш мир?

— Может, не стоило этого устраивать? — Реззер чувствовал, как у него начинает болеть голова. — Разве без них нельзя обойтись?

— Реклама — двигатель торговли. С ними сплошные траты, а без них никак. — Чиф развел руками. — Сейчас везде все только и думают, как бы денег содрать побольше. Такие цены на любую мелочь, что скоро и заниматься спортом невыгодно будет.