Имперская мозаика (трилогия)

Первым, откинув с густой седой гривы волос капюшон, шел, опираясь на украшенный черными рубинами посох, главный жрец Храма Власти, избранный Квадратом для исполнения приговора. На шаг позади него неотступно следовал облаченный в белоснежный балахон палач. Замыкали шествие, отстав от палача еще на шаг, четверо его помощников с нехитрым скарбом в руках. Взойдя на эшафот, жрец, повернувшись к храму и преклонив колено, молча обратился с молитвой к Великому Мастеру с просьбой о прощении, если сегодняшнее наказание покажется Великому чересчур мягкосердечным или, напротив, жестоким. Затем, развернувшись и приняв роль руки и голоса Квадрата, главный жрец Храма Власти зарокотал:

— Мы совершили страшный проступок, искупление вины за который невозможно получить, но лишь ослабить груз ее, обрекши себя на страдания, мучения и жизнь ради этого искупления в иных мирах, дарованных нам Великим Мастером. С этого дня мы будем лишены всех празднований до дня возвращения потерянной святыни. Во всех цитаделях как напоминание о нашем неоплатном долге все это время, денно и нощно, будет звучать молитвенное пение храмовых хоров и жрецов Ордена. На жертвенных алтарях будет приноситься ежевечернее жертвование Великому Мастеру и его Подмастерьям.

Воины, стоящие в строю вокруг эшафота, не слишком вслушивались в слова жреца. Они были в первую очередь бойцами, хоть и с верой в сердцах. Они понимали неизбежность новых лишений и тягот, но в то же время верили в победу своей веры и силы. И хотя тяжесть не ведомого им доселе унижения — потери святыни, давила на плечи, не позволяя гордо вскинуть головы, но, словно заунывная песнь жрецов, поднималось в груди яростное, обжигающее желание отомстить. Отплатить сторицей тем, кто посмел коснуться их святыни грязными руками, вымазанными кровью стражей Храма Силы. Желание это наполняло их жилы бушующей кровью воинов-предков. И рыцари терпеливо ждали завершения церемонии, чтобы начать собираться в великий поход за святыней.

Главный жрец Храма Власти воздел руки с посохом к небу, вновь бормоча молитву. Меч лорда Сагана, который в течение двадцати лет ковал один из оружейников Черного Ордена и который встретился со своим хозяином в день посвящения в рыцари Квадрата, бесследно сгинул в разграбленном Храме Силы. Поэтому сейчас палач извлек изготовленный для обряда простой меч. Помощники палача толкнули обреченного токса, заставляя его упасть на колени. Обрядный клинок зажали в каменных распорах, устроенных тут же, на широком эшафоте. Затянув соединенные с распорами блоки, палач выбрал эластичность меча. Сталь клинка была теперь напряжена до звона. Подхватив тяжелый молот, палач замер, выжидая, когда закончится молитва.