Имперская мозаика (трилогия)

Но кто из нас святоша? Все дело в том, что давно — около тридцати лет назад — мы работали вместе над созданием того исследовательского потенциала в генной инженерии, которым вооружен сейчас Трион. Ты ведь знаешь, какую роль на Трионе теперь играет Бергштайн?

— Я в курсе, что он сильно поднялся в последнее время и является практически полновластным, хоть и неформальным владыкой Триона.

— Да. И эта война с имперцами, которую Трион ведет сейчас, — именно его заслуга. В те далекие уже времена мы втроем задумали создать новое государство. Это была утопия с самого начала. Мы хотели создать армии клонов-солдат и клонов-рабочих. Каждый из рожденных разумян имел преданных и готовых ему служить верой и правдой слуг. Растения и животные с измененным генным кодом обеспечивали бы пищевое изобилие. В общем, планов было громадье… Мы с легкостью настроили воздушные замки фантазий и с энтузиазмом начали претворять их в жизнь. Работа заняла годы и принесла разочарование. С пищей проблем не возникало. И сейчас плоды наших начинаний мы видим на великолепных плантациях табака, кофе и чая, в урожаях зерновых и овощей, в лучших мясных породах животных. Но вот с другим — с разумом наших клонов — все гораздо хуже. Они не совсем такие, как мы того хотели. Они слишком настоящие. Только солдат удалось создать без особых проблем, да и то — без настоящих мозгов, полуразумными. Это почти муравьи или осы в интеллектуальном отношении. Со временем наша утопия стала не столь желанной для нас. Кто-то захотел власти лично себе, кто-то свободы, кто-то творческой независимости.

— Власти захотел Бергштайн. Ты, друг, наверное, творческой независимости…

— Нет. Я как раз захотел просто свободы. Свободы от суеты, от стремления к вершинам, от постоянного безумия работы. Я решил отойти от дел. А то, что я иногда делаю здесь, — это лишь маленькое увлечение, хобби.

— Значит третий. И кто же он? Я не помню гения, равного таким прославленным маньякам, как ты и Бергштайн. Разве что…

— Да. Это профессор Дикаев. Наверное, лучший из нас. Этого ему Бергштайн и не простил.

— Не простил? Но Дикаев погиб с женой и дочерью при столкновении его яхты с транспортом, когда из-за вируса автоматика нескольких судов на рейдах Глота дала ошибку.

— Программный сбой — только прикрытие. Очень красиво отработанное прикрытие. Я не знаю, что взбрело тогда в больную голову Бергштайна, но он решил остаться один. Именно поэтому я скрывался несколько лет на территории Империи, а позже — Вольного Мира.

— Это очень серьезное обвинение. Надеюсь, ты не голословен. Иначе я вынужден буду изменить о тебе свое мнение и незамедлительно покину планету.

— Ты знаешь, Тингдт, я скажу тебе правду. Сейчас моими поступками движет единственное желание — утопить Бергштайна.