Имперская мозаика (трилогия)

Это понятно: они тряслись за свои интересы, дорожа прибыльными отношениями с Империей и не желая привлекать к себе внимание ее общественности. Чертовы трусливые чистоплюи!

Командоры пяти преданных семей тоже изменились в последнее время. Они напряглись отчего-то и пытаются играть в свои игры, создавая себе пути к отступлению. Только презираемый всеми Рагон понял, чего хочет от него хозяин. Не зря Бергштайн открыл ему свои финансовые кладовые. Теперь на этого грязного пирата и его стремительно растущий флот больше надежды, чем на кого бы то ни было.

Халил Амат прошел в соседнюю комнату, половину которой занимала огромная ванна. Там суетились четыре великолепные девушки-клона, облаченные в почти невидимые клочки ткани, — две человеческие копии и две гурянские. Они размешивали в наполняющейся ванне благовония, накрывали рядом с ней столик на низеньких ножках, раскладывали повсюду пестрые полотенца и подушки. Услышав звук открывающихся дверей, повернулись к хозяину.

Бергштайн ощущал, как, вызванное плохим самочувствием и тяжелыми думами, выбирается на поверхность его темное «я», не предвещая рабыням ничего, кроме боли, страха и, возможно, гибели. Он учуял их невольный испуг — клоны тоже умеют бояться! — и, почувствовав растущее возбуждение, шагнул к ванной.

Крыса был почти счастлив. Он наконец убрал свою задницу с этой ублюдочной планеты. Он сидел, развалясь, в одной из десятка громадных комнат отдыха десантного корабля и лакал свое любимое крепкое светлое пиво. Многие не любят крепкие сорта, считая, что настоящий вкус можно прочувствовать у легкого или средней крепости пива. Но Ро Луишу нравился жесткий вкус. Да и забирало оно прилично.

Фигу отставил пластиковый туб и зажег тонкую сигарету с легким растительным наркотиком. На рукаве его куртки красовался новенький шеврон младшего сержанта, а в ушах слышался шелест падающих на его счет империалов из приличной сержантской зарплаты. Он пребывал в эйфории, наступившей после того, как, побывав в аду, сумел выбраться живым, да еще и с существенной материальной выгодой для себя. Жаль только ребят, с которыми он делил тяготы и невзгоды. Они уже в прошлом. Просто пятна цвета хаки в его памяти. Старый сержант, дружище Тодг, остальные. Но сам он жив, и это главное.

Большой глоток из туба добавил приятного тепла, разлившегося расслабляющими волнами по телу. Однако внутри Крыса никак не мог расслабиться. Какие-то жилки еще звенели в надрывном напряжении. Где-то глубоко засел холод близкой смерти, вызывавший иногда мурашки по спине и дрожь в пальцах.

— Привет, Ро! — Сильный голос явно принадлежал женщине.

— А-а, это ты, Гаини! — Обернувшись, Фигу увидел совсем рядом хорошую знакомую, почти друга — гурянку, которая служила в команде координаторов.