Имперская мозаика (трилогия)

Это значит, что если в данный момент проще запороть врага боевым ножом или забить подвернувшейся под руки яваррой, то не стоит играть в благородных бойцов, чтящих кодекс и стиль. В рукопашной схватке нет кодекса чести. Есть только победитель и мясо, в которое превратились побежденные. Нет жалости. Нет благородства. Их приспешники умирают в первом бою. Выживают просто умелые солдаты.

У гражданских есть мнение, что солдаты, особенно бойцы спецназа, владеют всеми приемами рукопашного боя и всеми видами оружия. Это не так. Зачем солдату ставить, к примеру, удар ногой в голову противника, когда в реальном бою он не будет поднимать ногу выше живота? Гораздо эффективнее пинком сломать противнику колено или разбить яйца, чем, прыгнув высоко, попасться на захват и умереть. Агрессивная простота и жестокость много эффективнее изощренных приемов. Не так ли, рядовой Гударгт?

— Так точно, сэр! — Гонор гурянина давно сошел потом и кровью на многочасовых занятиях, превративших самоуверенного юнца в спокойного солдата.

— Хорошо. Конечно, вас будут учить и научат рукопашному бою, в том числе с применением различного холодного оружия. Но главное в этих занятиях — психология. Вы должны научиться не бояться насилия, потому что для выживания солдата оно никогда не бывает чрезмерным. Вы должны понять одно. Вы — солдаты. Не полиция. Не миротворческие объединения. Солдат — это официально узаконенный убийца-профессионал на службе государства. Поэтому если вам пришлось действовать, то действия должны быть максимально агрессивны и жестоки. Вне рабочих ситуаций — в увольнительных и отпусках — можете быть сколь угодно благородны и нежны. Надеюсь, все вы справитесь со своим благородством и добротой во время работы. И опять хочу напомнить вам: если придется, то лучше умереть, мертвой хваткой вцепившись в глотку врага. Повторяйте это, как молитву, которая поможет кому-то из вас выжить в экстремальных условиях. Все, военные. Застоялись вы под мою болтовню. Кружок для разогрева — и на площадку рукопашного боя.

Подгоняемые сержантами, бойцы побежали по мягкой дорожке глубокого песка вокруг спортивного городка.

С огромного центрального экрана, занимавшего всю переднюю стенку командного мостика крейсера, таращился двумя рядами небольших глаз жуткий паукообразный монстр. Опираясь на шесть коленчатых шипастых ног, подняв переднюю часть тела, он протягивал в сторону фотографирующего его штурмовика четыре передние конечности с острыми и выгнутыми, словно лезвия кос, концами. Разинутые в неслышном крике массивные жвала источали слюну.

— Смотрите, это же наверняка чужое создание! Всех остальных тварей Триони можно понять.