Мотылек

Ему дали три месяца за нанесение ран и побоев американским морякам. Трудно было найти какое-либо невинное объяснение тем двойным дыркам, на которые китаец оказался столь щедр.

Как следствие, за какие-то полмесяца – шесть драк. Стало невыносимо. Моряки решили не считать эту историю законченной. А поскольку в ресторане появляются все новые и новые морды во флотской форме, поди узнай – приятели они тем побитым или нет.

Итак, мы продали ресторан, не вернув даже тех денег, за какие покупали. И то верно, с такой репутацией вряд ли стоило ожидать, что покупатели станут в очередь.

– Что будем делать, безрукий?

– Подождем, когда выйдет Квик. Надо отдохнуть. Осла и тележки тоже нет: продали так же, как и своих клиентов. Лучше ничего не делать, а отдыхать. После увидим.

Квик освободился. Он нам сказал, что с ним обращались хорошо, не понравилось только то, что его поместили рядом с камерами, где сидели двое смертников. У англичан гадкий обычай: за сорок пять дней они объявляют приговоренному день и час его казни и что прошение к королеве о помиловании отклонено.

– Каждое утро, – продолжал рассказывать Квик, – они кричали друг другу: «Еще один день прошел, Джонни! Осталось еще столько-то!» А другой принимается его ругать и оскорблять все утро.

Вот только это, а в основном было спокойно. И англичане остались о Квике очень хорошего мнения.

«Бамбуковая хижина»

Паскаль Фоско приехал в город с бокситных рудников. Он один из участников вооруженного нападения на марсельский почтамт. Напарника казнили. Паскаль, пожалуй, самый лучший человек из наших. Хороший механик, он зарабатывает всего лишь четыре доллара в день, но даже на эти деньги умудряется кормить одного-двух каторжников, оказавшихся в нужде.

Этот рудник прячется глубоко в лесу очень далеко от Джорджтауна. Около жилпоселка расположилась еще небольшая деревенька, в которой живут рабочие и техперсонал. В порту идет непрерывная погрузка бокситов на суда. У меня вдруг возникла идея: а почему бы нам не создать увеселительное заведение в этой глуши? Должно быть, людям осточертело копаться в руде – им даже негде скоротать вечер.

– Верно, – подтвердил Фоско, – осточертело, и ни хрена там нет.

Прошло какое-то время, и вот мы сели на буксир – Индара, Квик, безрукий и я – и через пару дней по реке подошли к руднику «Маккензи».

На участке, где живут инженеры, мастера, рабочие высокой квалификации, – чистота и порядок. Уютные домики защищены металлическими сетками от комаров. Сама же деревня – сплошное убожество. Ни одного дома из кирпича, камня или железобетона. Какие-то глинобитные развалюхи с бамбуковым каркасом, покрытые листьями дикой пальмы. Только хижины самой последней застройки имеют крышу из оцинкованного железа. Четыре бара постоянно переполнены.