Мотылек

– Каждый по очереди моет посуду и прибирается в доме, – сказал Гитту.

Этот совместный обед символизирует образование первой тесной общины. Сознание того, что тебя не оставят в беде и помогут сделать первые шаги в свободной жизни, действует весьма успокоительно. Квик, однорукий и я поистине счастливы. Крыша над головой, постель, щедрые друзья, которые в своей бедности великодушно стараются нам помочь. Чего еще надо?

– Что ты собираешься делать сегодня вечером, Папийон? – спросил Гитту. – Не желаешь ли поехать в центр и посидеть в баре, где собираются все беглые?

– Мне хотелось бы остаться здесь. Съезди, если хочешь. Я буду возражать, если ты не поедешь из-за меня.

– Да, я поеду. Мне надо встретиться кое с кем.

– А я останусь с Квиком и одноруким.

Малыш Луи и Гитту принарядились, надели галстуки и отправились в центр. Жюло остался заканчивать несколько пар обуви. Я с товарищами пошел прогуляться по прилегающим улицам, чтобы лучше познакомиться с кварталом. Везде одни индусы. Очень мало негров и почти нет белых. Два-три китайских ресторанчика.

Пенитенс-Риверз – это название квартала, где проживают в основном выходцы из Индии и с острова Ява. Молодые женщины просто очаровательны. Старики носят длинные белые одежды. Многие ходят босиком. Это кварталы бедняков, но одеты все чисто и аккуратно. Улицы плохо освещены; бары, где пьют и едят, заполнены посетителями. Повсюду звучит индийская музыка. Меня остановил один негр в белом костюме и при галстуке:"

"– Вы француз, месье?

– Да.

– Приятно встретить соотечественника. Не откажитесь пропустить стаканчик.

– Как вам угодно, но со мной два моих приятеля.

– Не имеет значения. Они говорят по-французски?

– Да.

И вот мы уже сидим вчетвером за столиком в баре с видом на тротуар. Негр с Мартиники изъясняется на изящном французском – мы так не умеем. Он просит нас обратить внимание на английских негров, которые, заявляет он, все обманщики.

– Это не то что мы – французы. Мы держим слово, а они нет.

Я улыбаюсь про себя, когда этот черный говорит «мы, французы». Вдруг страшное беспокойство охватило меня: этот месье действительно француз, даже больше француз, чем я. Смотрите, с каким жаром и верой вступается он за свою нацию. Он готов отдать жизнь за Францию, а я нет. Поэтому он больше француз, чем я. Но мы продолжили прежнюю линию разговора.

– Мне очень приятно встретить соотечественника и поговорить на родном языке, поскольку я плохо владею английским.

– А я говорю по-английски и бегло, и правильно. Если я могу быть чем-то вам полезен, я всегда к вашим услугам. Вы давно в Джорджтауне?

– Всего неделю.

– Откуда прибыли?

– Из Французской Гвианы.

– Что вы говорите? Значит, вы либо беглый, либо из надзирателей, желающих присоединиться к де Голлю?

– Нет, я беглый.