Мотылек

Он весит две тонны и в сравнении с другими – настоящий убийца. От его рогов пали уже два самца.

– Это его последний шанс, – сказал надзиратель Ангости, отвечавший за работу. – Если прикончит еще одного – отправим на бойню.

Сегодня утром состоялось наше первое знакомство с Брутом. Негр с Мартиники, работавший на нем раньше, остался на неделю, чтобы обучить меня ремеслу. С Брутом мы подружились сразу: я помочился ему на морду, и он захлопал языком по ноздрям. Страшно любит лизать соленое. Затем я дал ему несколько зеленых плодов манго, которые сорвал в саду больницы. Брут впрягся в ярмо, привязанное крепкими гужами к огромному дышлу грубо сработанной повозки, принадлежавшей, должно быть, еще египетским фараонам. На повозке установлена бочка емкостью три тысячи литров. Вот с таким снаряжением мы направляемся к берегу моря. Наша с Брутом задача состоит в том, чтобы съехать вниз, наполнить бочку водой и поднять ее на плато по страшно крутому склону. Там я вытаскиваю из бочки затычку, и вода бежит по желобам, смывая нечистоты, скопившиеся за ночь и вынесенные утром золотарями. Работа начинается в шесть утра и заканчивается около девяти.

Через четыре дня негр с Мартиники сказал, что теперь я и сам справлюсь со всеми делами без посторонней помощи. Правда, была тут одна загвоздка: Брут не очень-то спешил на работу и прятался в пруду, так что мне приходилось в пять часов утра лезть туда и отыскивать ленивую скотину. У Брута очень чувствительные ноздри, в которые вдето железное кольцо. На нем цепь сантиметров пятьдесят в длину, она болтается на кольце постоянно. Стоило мне обнаружить буйвола, как он тут же бросался в сторону, нырял и показывался на поверхности на почтительном от меня расстоянии. Иногда приходилось ловить его больше часа, барахтаясь в этой вонючей луже, заросшей кувшинками и заполненной всевозможной водяной живностью. Тут уж я не выдерживал и принимался костить его на чем свет стоит: «Свинья! Вислобрюхая упрямая скотина! Да вылезешь ли ты, черт бы тебя побрал, из воды?» Но он смирялся лишь тогда, когда мне удавалось поймать его за цепь. Оскорбления быка ни капельки не задевали. Но стоило мне вытащить Брута из пруда, как мы становились друзьями.

У меня было два бидона из-под свиного сала. В них я держал свежую чистую воду и устраивал себе душ. Сначала смывал липкую грязь, затем намыливался и споласкивался. После этого у меня обычно оставалось еще полбидона воды, и я принимался мыть и чистить Брута. Скребницу мне заменяла грубая волосянистая половинка кокосовой скорлупы. Я чистил буйвола, одновременно поливая его водой и осторожно обходя самые чувствительные места. Брут терся головой о мои руки и добровольно подходил к дышлу.