Мотылек

Их оказалось семь. Мне он протянул четыре, себе оставил три. Я отошел немного в буш и вернулся со ста пятьюдесятью долларами Тринидада и шестьюдесятью флоринами и предложил эти деньги Антонио. Он посмотрел на меня совершенно обалдело. Потрогал деньги. На вид как новенькие и сухие. Это его еще больше поразило – ведь он ни разу не видел, чтобы я их сушил. Деньги он взял и поблагодарил. Долго стоял, задумавшись и держа деньги в руке. Затем отделил от них шесть купюр по пять флоринов, то есть тридцать флоринов, а остальные вернул мне. Я было принялся уговаривать его взять деньги, но он наотрез отказался. В этот момент он, кажется, переменил свой план действий. По нашему уговору, мы должны были здесь разойтись, но теперь было похоже, что Антонио решил идти со мной еще один день. Если я его правильно понял, после этого он должен был возвращаться. Так и есть. Проглотив по несколько яичных желтков, мы закурили сигару. Но перед этим с полчаса били камнем о камень, чтобы высечь искры и поджечь небольшой пучок сухого мха. Прикурив от него, мы снова отправились в путь.

Через три часа тропа, прежде извилистая, пошла прямо, и в конце ее показался всадник. На нем огромная соломенная шляпа, высокие сапоги, вместо брюк короткие кожаные шорты, зеленая рубашка и выцветшая куртка, тоже зеленая. У него прекрасная винтовка и большущий револьвер, болтавшийся на поясе.

– Caramba! Antonio, nijo mío! (Антонио, сынок.)

Антонио узнал всадника еще издали, но не подавал вида и мне не сказал ни слова. Но я это все-таки почувствовал. Мощный краснорожий детина лет сорока слез с лошади. Они поравнялись и обеими руками крепко похлопали друг друга по плечам. Позже мне часто приходилось сталкиваться с таким видом дружеского объятия.

– Кто это?

– Campañero de fuga (товарищ по побегу). Француз.

– Куда идете?

– Как можно ближе к рыбакам-индейцам. Он хочет через их земли добраться до Венесуэлы, а оттуда возвратиться на Кюрасао или попасть на Арубу.

– Индейцы гуахира – плохие люди, – сказал человек. – Ты безоружен. Toma (возьми).

Он протянул мне кинжал с рукояткой из отполированного рога в кожаных ножнах. Мы присели на край тропы. Я снял ботинки. Ноги были страшно сбиты и кровоточили. Антонио и всадник о чем-то быстро разговаривали. Было видно, что им не нравится моя идея пробираться через земли индейцев гуахира. Антонио сделал мне знак, чтобы я подошел к лошади, а ботинки на шнурках перекинул через плечо. Босиком для меня будет лучше: ноги отдохнут и раны подсохнут. Все это он довел до моего сознания с помощью жестов. Всадник сел на лошадь, Антонио пожал мне руку и, прежде чем я успел что-то сообразить, оказался верхом за спиной друга Антонио, а лошадь уже неслась вскачь. Скакали целый день и целую ночь.