Невеста Моцарта

— Нет, чёрт побери! Не всегда, Эля, — и я бы мог ей доказать, но сейчас не хотел спорить. Сейчас я хотел чего-то совершенно противоположного. Поделиться. Даже покаяться. — Я не зря чувствовал себя виноватым, что так вышло с Настей.

— Ты был у неё в монастыре? Когда? — удивилась она, а потом вдруг сжала кулаки, вонзая ногти в ладони. — Чёрт побери! — выдавила она сквозь зубы.

Я удивился, что она не знает. Обычно дверь мне не успевает открыть, как уже задаёт вопросы. Хотя нет, раньше с порога мы начинали совсем не с этого, а уже потом переходили к вопросам.

— Вчера. Да что опять не так, Эль? — не понимал я что происходит. — Ты не можешь знать всего.

— Не могу, ты прав, — кивнула она, выдохнула, посмотрела на ладони с отметинами от ногтей. — Так что сказала тебе бывшая Настя, а ныне сестра Аглая?

И то, с каким пренебрежением она произнесла это «так что?» вдруг открыло мне глаза. Но не на то, что с ней происходит сейчас, а на то, что было семнадцать лет назад.

— Ты знала, да? — резко развернулся я. — Знала, что она не сама сбежала? Знала про кольцо? Моё кольцо, что её попросили украсть, а потом одели на палку и специально им били перед тем как выкинуть у ментовки, чтобы остались синяки и не было сомнений, что это я её избил, когда она напишет заявление? Всё это время ты знала, как сильно я ошибался, и молчала? Потому что я понятия не имел про эти синяки и про то, что её заставили дать показания против меня. Обвинение мне так и не предъявили. Дело придержали, видимо, до лучших времён, и меня с материалами не знакомили.

— Конечно, тебя не ознакомили, иначе ты бы сразу догадался чьих рук это дело. И да, я знала, Сергей, — посмотрела на меня Целестина в упор. — Знала уже тогда, но не потому, что у меня чёртов дар, или я была в этом замешана, а потому, что это я отвезла её в монастырь. И я тоже чувствую себя виноватой, что не помогла ей, не защитила, не подумала, что её могут использовать против тебя, и какую цену она за это заплатит, — она выдохнула, согнувшись, словно внутри у неё всё болело. Пару секунд так простояла, переводя дыхание, а потом медленно разогнулась. — Увы, есть вещи, которые нам на роду написаны. И что ни делай, их не избежать. Это был её путь. Он привёл её к Богу. И дал ей всё: успокоение, прощение, очищение. Но у каждого он свой. А куда ведёт — нам не дано знать.

— Хочешь сказать, я не смог бы спасти свою жену, что бы ни сделал?

— Не смог бы. И я тысячу раз тебе об этом говорила.

— И я не спас эту девочку. Хотя думал, что спасу.

— Ты спас! Ты забрал её у Давыда, где её насиловали все, кому не лень и использовали как прислугу. Ты привёз её в свой дом и пытался защитить.

— А она всё время пыталась сбежать.

— Потому что видела в тебе то же зло. Ту же силу и ярость.