Невеста Моцарта

В тот день, когда Перси чуть не умер, мы загорали с Антоном на крыше. Он разделся по пояс, завязав рубашку на бёдрах, и я не могла оторвать от него глаз, пока он размахивал клюшкой, играя в интерактивный гольф на большом экране. Справедливости ради, я пялилась на него только потому, что он похож на Моцарта, а не потому что Антон — это Антон. А это совсем другое.

— А он похож? — удивился Сергей и в его голосе слышалась такая знакомая усмешка. — То есть можно сказать, что он почти как я, только моложе на двадцать лет?

— Это намёк? Моцарт! — ударила я его, не глядя, по каменному бедру. Чёртов качок: чуть руку не осушила. — Он похож. Но не ты. Не ты!

— Увы, — хмыкнул он и улыбнулся. — Теперь не знаю, как ему об этом сказать, чтобы не умер от восторга. И ты должна отбить его у этой бабы. Кстати, кто она?

Ага, сейчас! Так я тебе всё и выложила.

— Ты же Моцарт! Один звонок… — съехидничала я, покачнулась и прижалась к нему спиной: какой-то мужик толкнул меня и влез, загородив обзор.

— Эй, — окликнул его Сергей. И не знаю, каким взглядом одарил, когда мужик обернулся, но тот кивнул и так поспешно ретировался, что я хотела крикнуть: Все видели? Все? Это мой будущий муж, ясно? В такие моменты я завидовала сама себе.

Ну почему я не могу так же придерживаться данного слова?

Нет, я всё так же его люблю. Даже сильнее с каждым днём. Я от него просто без ума. Но я решила, что буду довольствоваться малым, любить его даже без взаимности, и уже закатила скандал, что он меня не целует. А он сказал: после свадьбы. И, чую, ведь дождётся своего «после свадьбы». Может быть. Потому что ещё он сказал выбирай: или ты, или твоя сестра.

Если мне и правда придётся выбирать, конечно, я знала, что я выберу. Но вспомни чёрта…

— А ты уверен в вашем кровном родстве? — обернулась я и замерла: в нескольких шагах от нас стояла Александра.

— Как никогда, — кивнул Моцарт, ещё ничего не замечая. — Уверены и Элька, и тест ДНК, который я только что получил. И даже не знаю, кто из них надёж…

— Привет! — прозвучал голос моей сестры.

— Что ты здесь делаешь? — возмутилась я, когда Моцарт осёкся на полуслове.

— То же, что и ты, — хмыкнула она. — Встречаю родителей. Привет, милый!

Милый?! Я пожалела, что стою спиной и не вижу его лица. Я пожалела, что не единственный ребёнок в семье. И о том, что не сказала ей о своих чувствах, а теперь она позволяла себе подобные обращения к моему будущему мужу — тоже. Я пожалела даже, что у меня в руке нет чего-нибудь тяжёлого: запустить бы ей в голову. Когда Моцарт сказал:

— Отойдём, — кивнув ей и наклонился ко мне. — Я сейчас. Не скучай!

Они пошли куда-то вглубь зала. А я словно резко осиротела. Сзади толкнули. Сбоку ударили сумкой. Противный мужик словно только этого и ждал — снова влез передо мной.