Невеста Моцарта

Вы же Моцарт, да? Просто по фотографиям я представляла вас немного иначе, а вы…

— … совсем не похож на австрийского композитора? — улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку. — Просто парик с буклями дома забыл. Сергей, — представился я.

Тут матери Антона срочно потребовалось присесть. Вымучено улыбнувшись, она опустилась на краешек стула, поправ все законы гостеприимства, продолжая сжимать в руках битое стекло и смотреть на меня как на призрака.

— Может, воды? — спросила Элька.

Та отрицательно покачала головой, не сводя с меня глаз.

— Я всё же принесу, — исчезла та где-то в глубине квартиры, отобрав у хозяйки осколки вазы. А вернулась со стаканом воды, большим пивным бокалом, куда поставила выживший букет и оранжевым цветком за ухом.

Мы за это время успели закончить знакомство. И выглядело это так:

Да, имя матери Антона я знал, но не знал, что добавить к сказанному, потому что, притулив задницу к скрипучему стулу, мучительно думал: а не ошибся ли я? Может, всё же я согрешил с ней в далёкой юности, раз такое неизгладимое впечатление произвёл своим появлением? И тщетно пытался её узнать. А она… Да кто же знает, о чём думала она!

— А вы знаете, что в Мексике бархатцы считаются цветами мёртвых? — беззаботно поставила Элька на стол букет и протянула женщине стакан воды. И пока та жадно пила, поясняла: — И символом празднования Дня мёртвых. Считается, что в этот день души возвращаются на землю, и бархатцы привлекают их своей яркой окраской и запахом, показывая дорогу к дому и заставляя чувствовать себя счастливыми.

— Моя подруга, Целестина, — представил я, когда Алла отставила стакан.

— Но в Мексике жарко, там бархатцы цветут и в ноябре, когда празднуют День Мёртвых, — Элька обошла круглый стол, положив руки по очереди на спинку каждого стула, что стояли вокруг него, и потом только села, выбрав один, явно неслучайно.

— А у нас в ноябре уже лежит снег, — улыбнулась Алла, не обратив внимание на её странное поведение. — Простите, что-то я так растерялась. Вы, наверное, на счёт Антона?

— И да, и нет, — вздохнул я, ожидая очередной приступ «растерянности», и положил перед ней фотографию.

Она смотрела не больше пары секунд, а потом зажала рукой рот. Нет, не расплакалась, но словно сжалась в комок и всё качала и качала головой.

Мы терпеливо ждали, что она скажет.

— Так и знала, что ни с какого она ни с фонда, — наконец, выдохнула женщина и отвернулась, поставив локти на стол. — Марго его жена, да?

— Чья? Отца Антона? Он есть на этом снимке? — не желая играть в прятки с судьбой, уточнил я. Всё же на фотографии были и Лука, и Давыд, и Ильдар Сагитов. И, конечно, парень в белой рубашке, подозрительно похожий на меня, на которого Марго смотрит такими влюблёнными глазами, что можно и не гадать, кого имела в виду Алла.