Невеста Моцарта

Но эта яркая сумасшедшая хулиганская улыбка, разворот обнажённых плеч, подтянутый живот, когда, повязав рубашку на поясе и согнув ногу, он стоял, прислонившись к стене, подставив лицо солнцу… Я пошла бы за ним на край света, влюбившись в эту фотографию.

— Что? — переспросила я, не услышав вопроса.

— Я говорю: ты будешь доедать или я унесу? — усмехнулся он.

— Уноси. Родители никогда не разрешали мне есть в комнате.

— Я разрешаю, — включил он телевизор, бросил пульт на кровать и поднял поднос. — И телевизор допоздна смотреть тоже разрешаю.

— А гулять до утра? — крикнула я ему вслед.

— Только со мной, — прозвучал его голос из коридора с интонацией «не наглей!».

Я заторопилась открыть другие папки, пока его нет. Хотя и знала: того, что мне надо, здесь я не найду. Мне нужны снимки сорокалетней давности. Снимки тех дней, когда я увидела окровавленные руки Марго, одна из которых была украшена кольцом, и мужчин, что были с ней в парке. Один из них был Лука. Теперь я знала. Но на руки её подхватил не он. Лука упал, то ли инстинктивно, то ли в него всё же попала вторая пуля: Моцарт эту историю знал лишь приблизительно. А того, кто держал Марго на руках, я не видела. Зато прекрасно видела того, кто стоял бледный и испуганный, не зная, что делать.

Молодой дядя Ильдар.

Вот в него я бы точно ни за что не влюбилась даже сорок лет назад. Рыхловатый, с крупным носом, в мешковатых штанах, он вряд ли пользовался популярностью у девочек. И я легко его узнала, увидев мельком в воспоминаниях Марго: у отца были его фотографии — они учились в одной школе и знали друг друга с детства. Но мне и в голову не приходило, что всё настолько связано.

Впрочем, сейчас меня интересовал не дядя Ильдар, и даже не тот «третий», что держал на руках раненую Маргариту, а папка, которую Моцарт, судя по дате изменения, не открывал уже несколько лет.

Его жена. Их свадебные фото. Я щёлкнула на иконку дрожащей рукой. И тут же захотела стукнуться головой обо что-нибудь типа стены.

Господи, он такой счастливый! А его невеста такая хорошенькая и смотрит на него таким влюблённым взглядом, что глаза защипало от слёз.

Она совсем на меня не похожа. Совсем. Тёмные волосы. Карие глаза. Широкая кость. Словно меня он выбрал на контрасте…

Чёрт! Зачем я сравниваю? Меня он не выбирал. А её — да. Выбрал сам. Любил и потерял. Навсегда. Жизнь провернула его словно через мясорубку, но он выжил. Вряд ли кто-то знает, как. И что ещё, кроме жены и ребёнка, он потерял на этом пути. Насколько он разрушен. Что в нём сломалось и не наладится уже никогда. Может, способность любить и испытывать привязанность?

Я закрыла папку, захлопнула ноутбук и упала навзничь на кровать.

Зачем я только смотрела!

Теперь перед глазами стоял чёртов снимок, где Моцарт такой молодой, отчаянный, красивый.