Личные мотивы

А здесь, в Южноморске, его как будто подменили. Мне тогда было семнадцать, и я просто злился на папу, потому что он вдруг стал строгим, требовательным, постоянно сердитым и недовольным. Теперь-то я понимаю, что он так тяжело переживал перемену обстановки и окружения. Вам, наверное, уже говорили, что в отделении его приняли очень плохо?

— Говорили, — подтвердила Настя.

— Вот видите. На место завотделением планировался совсем другой врач, и вдруг появился папа, которого в больнице никто не знал и не ждал. Кому такое понравится? Конечно, на папу все окрысились, и он не мог не чувствовать этого и не переживать. Представьте себе: все кругом чужое и враждебное. Тут кто угодно взбесится. Так что теперь, когда я стал уже большим мальчиком, — Евгений обезоруживающе улыбнулся, — я стал понимать, почему у папы тогда так испортился характер.

— А ваша сестра тоже это чувствовала?

— Валя-то? Да что она тогда могла понимать! Она еще маленькая была. Ну, стал папа строже и требовательнее, но разве в том возрасте задумываешься над такими переменами? Просто принимаешь поведение родителей как данность и подстраиваешься под нее.

Они проговорили еще минут сорок, и Настя вдруг обратила внимание на то, что Евгений совершенно не интересуется результатами ее расследования. Он только отвечает на поставленные вопросы, сам же ни одного вопроса не задал. Это настораживало. Настя подождала еще немного, разговаривая о знакомых Дмитрия Васильевича, потом спросила:

— Евгений, вам что, совсем не интересно, как продвигается наше расследование? Ведь речь идет не о постороннем человеке, а о вашем родном отце.

Евтеев насмешливо посмотрел на нее.

— Да кому оно нужно, это ваше расследование? Вы все равно ничего не узнаете и никого не найдете.

Вот это уже интересно. Так обычно рассуждают сами преступники, если уверены в собственной ловкости и безнаказанности.

— Почему вы так уверены, что я никого не найду и ничего не узнаю?

— Потому что вы не там ищете. Это Валя вас сбила с панталыку, а вы идете у нее на поводу. Я на сто процентов уверен, что папу убил какой-то отморозок, который просто шерстил все квартиры подряд — авось где-нибудь дверь окажется хлипкой и можно будет поживиться, чтобы хватило на дозу.

— Но вы же, насколько я понимаю, дали денег сестре, чтобы она заплатила за расследование. Зачем давали, если уверены, что Валентина не права?

— Ой, Анастасия Павловна, будто вы не знаете, как это бывает! Валя вбила себе в голову, что должна восстановить справедливость, что не может спать спокойно, пока преступник не пойман и не наказан. Думаете, мне легко было смотреть, как она мучается? Она же моя сестра, и я ее люблю. Вот и дал денег, чтобы она уже наконец сделала то, что считает нужным, и успокоилась.