Личные мотивы

Не нравится все это Кате Крамаревой, ужасно не нравится. Когда она семнадцать лет назад познакомилась с Максимом, он был молодым, двадцатипятилетним целеустремленным предпринимателем, имеющим четкое представление о том, какой бизнес и в каком направлении он хочет развивать. Ему это было интересно, он с удовольствием изучал литературу, с азартом участвовал в семинарах и деловых играх, ездил на всевозможные тренинги, учился, совершенствовался и с готовностью делился всем с Катей, все ей рассказывал. Она всегда внимательно слушала, иногда, если могла, давала советы и принимала во всех его начинаниях самое живое участие.

А в последние два года, когда появился этот ненавистный Виталий Андреевич, мужа словно подменили. И зачем Максим так рвется во власть? Это все влияние Виталия Андреевича, который спит и видит, чтобы Максим стал депутатом, а потом возглавил какой-нибудь комитет. И что ему с этой власти? Теперь Максим с утра до ночи занят своей предвыборной кампанией, Катю от этих проблем полностью отстранили, да она и не рвется, потому что вся эта политическая возня вокруг выборов с интригами и секретами ей глубоко противна, чего она, собственно говоря, от мужа и не скрывает. Может быть, эта пожилая пара имеет отношение не к разработке Гашина, а как раз к выборам? Но тогда почему Максим проводит с ними совещания не в предвыборном штабе, а у себя дома, и не просто дома, а у Гашина и с его участием?

Нельзя сказать, что эти вопросы мучили и терзали Екатерину Крамареву. Ей было все равно. Только ужасно противно. И вот это равнодушие, смешанное с отвращением, и пугало ее больше всего.

* * *К пятнице, 7 мая, Настя наконец была готова посетить больницу, где работал Дмитрий Васильевич Евтеев. Первым делом она разыскала Эмму Петровну, о которой ей говорила Галина Симонян. Насте повезло, Эмма Петровна в этот день дежурила. Правда, разговаривать с ней было трудновато, она постоянно отвлекалась на телефонные звонки и вызовы медсестер, поэтому беседа заняла раза в три больше времени, чем Настя рассчитывала.

В больницу она пришла одна, Чистяков остался на улице подышать, как он сказал, чистым воздухом предгорья и почитать. Из Москвы он взял с собой айпод, в который предварительно закачал из Интернета около трехсот книг, как научных, так и художественных.

Эмма Петровна, приятная полная женщина примерно Настиных лет, с первого момента принялась рассказывать о том, как все уважали доктора Евтеева и каким превосходным хирургом он был. Настя поняла, что здесь «о покойных или хорошо, или ничего».

— Знаете, Эмма Петровна, я ведь уже встречалась с вдовой доктора Симоняна, — сказала она.

— С Галочкой? — вскинулась Эмма Петровна и вдруг смутилась.

— Да.