Личные мотивы

— Нет, ты будешь с игуаной, — твердо заявила она, сдерживая смех, — она страшная, чешуйчатая и кусачая, а я, тебе назло, буду сниматься вот с этими славными животными, они наверняка тепленькие, меховые и приятные.

— Ага, — поддакнул Леша, — особенно попугай меховой.

— Ну, перистый, какая разница, все равно приятно.

— Даже не вздумай, — он вдруг стал серьезным. — Мало ли какая от них зараза.

«Ладно, — подумала Настя, — пока уступлю, но все равно обязательно сфотографируюсь с обезьяной. И с попугаем тоже».

— Хорошо, но мне самой можно их снять? Я для чего с собой третий день фотоаппарат таскаю?

— Можно, — великодушно разрешил Чистяков. — Их снимать — можно. Только в руки не бери.

Парни поймали Настин взгляд, поняли, что речь идет о них, и тут же подскочили.

— Фото с обезьяной и попугаем вам на память! Не хотите?

— Сколько? — спросила Настя.

— Двести за кадр.

— А если я сама буду снимать своей камерой?

— Тогда сто. Но только животных. Если будете снимать мужа, то сто пятьдесят.

— Нет, только животных, — заверила Настя. — Муж сниматься не будет.

— Муж пойдет пить пиво, — сказал Чистяков, — он не желает присутствовать при этом безумии. Аська, когда закончишь, найдешь меня вон в том заведении.

Настя достала камеру и начала снимать сначала попугая, потом обезьянку, и как-то так получилось — она даже сама не поняла как, — что она уже стояла с обезьянкой в руках, а парень усердно фотографировал ее, щелкая ее же собственной камерой.

— А теперь встаньте так, — командовал он.

— А теперь вытяните руку, — и сажал попугая ей на ладонь.

— Теперь стойте ровно и не бойтесь, — и обезьяна оказывалась у нее на плече, а попугай — на голове.

— А теперь вытяните руки в стороны ладонями вверх…"

"Настя послушно выполняла все указания парня, она не очень хорошо понимала, что происходит, потому что отвлеклась на ощущение маленькой кожаной теплой ладошки обезьянки у себя в руке. Ладошка была шоколадно-коричневой, с тоненькими пальчиками и такими же коричневыми ноготками, прямо как у человечка, и Настю охватило какое-то непонятное умиление и нежность к этому порабощенному покорному существу, которому, наверное, смертельно надоело перекочевывать из рук в руки и изображать из себя модель и которое так доверчиво прижимается к ее шее мягкой ухоженной шерсткой. «Как странно, — подумала она, — от попугая у меня нет вообще никаких ощущений, кроме его острых когтей, хотя он изумительно красивый, с красной головой, зеленым телом и синим хвостом, а эту невзрачную обезьянку я словно всем своим существом чувствую».

Она опомнилась:

— Достаточно, спасибо. Сколько я вам должна?

Юноши забрали у нее животных и начали щелкать кнопкой просмотра, чтобы посчитать количество кадров.