Калиновый мост

Впрочем, не впервой приходилось выступать проводником чьих-то жизненных изменений, само собой как-то так складывалось. Для чего и Лэлю ждал, собственно… Только вон, как вывернуло…

— По муке понял, — хмыкнул по-доброму и даже с несвойственным себе умилением, веселясь от того, как сосредоточенно она отнеслась к «составлению» списка продуктов.

Нахмурилась, прикусила губу… а ему аж шею заломило от того, насколько поцеловать в этот момент захотелось, языком лизнуть, самому прикусить эти пухлые, алые губки, которым и не нужна никакая краска! Без всего этого его дурманят похлеще наливок. С ума сводят… Сама сладкая на вкус, как мед…

— Дрожжи нужны? — не особо в курсе от того, что там для теста нужно, поинтересовался, извлекая из недр памяти скудные познания в пекарском деле, стараясь отвлечься.

— Нет! — автоматически отрезала Лэля, причем так уверенно как-то, так убежденно. — Ой…

И тут же расстроилась почему-то. Прижала пальцы к губам, раздосадовано покусывая ноготь. На лице все эмоции написаны, ничего не прячет. А Захар читает ее, как открытую книгу, и упивается этим новым, непривычным опытом, кажется, все лучше понимая Сармата, кинувшего все, переигравшего жизнь заново, лишь бы невеста от него уже не убежала…

— Что такое, бесценная моя? — тише уточнил, наклонившись ближе и доверив Блуду следить за окружением. Почти целиком на ней сосредоточился. Обхватил плечо сильнее, словно дав понять, что в любой ситуации обеспечит поддержку и даст на ногах устоять.

— Я вдруг поняла, что на закваску тоже время нужно в первый раз, вырастить ее, чтоб толком созрела. С ней куда лучше, чем с дрожжами, и вкуснее. Только вот дольше. Кажется, до суток… А так хотелось тебя уже сегодня вкусным хлебом угостить, — похоже, искренне смутилась и расстроилась… его сокровище нежданное.

А у него в груди такой жар, что как ребра только не плавятся? И натуральным образом зарычать хочется, будто зверь дикий. Потому что она о нем заботу проявляет, для него…

Лезет, рвется наружу примитивное и дикое из каких-то глубинных пластов и подкорки, из генетического прошлого, что ли? А он все видимость контроля и владения собой создать пытается. Ну-ну, хоть бы тут на нее с этой жадностью всей не обрушится, вот уж правда! Но и теплом отдает от этого жара, смягчает та невероятная нежность, что Леля в нем вызывает, дает силы держаться дальше, секунду за секундой, наслаждаться просто тем, что рядом стоит, доверяя безоговорочно. И вот этим ее сомнением, и по-доброму расстройством от внезапного несовпадения планов, и физикой жизни теста даже.

— Ничего, я и завтра с удовольствием твоим хлебом полакомлюсь. И потом, лэля, я польщен, но ты не торопись пока, — мягко погладил он ее щеку, заставив отпустить руку. Отвел волосы от лица.