Мост через огненную реку

Он взбодрил лошадь, пустил ее легкой рысью – и вдруг рванул галопом, и тут же слева от дороги с гиканьем сорвались обрадованные стражники. Проехав полмили, Бейсингем снова перешел на шаг, пытаясь утереть мокрым насквозь рукавом мокрое лицо. Как же все-таки жарко…

Вот уже два дня, как они пересекли границу, везя в обозе победу в виде пары вражеских знамен и трофейного оружия. Неброская кампания – ни громких сражений, ни славных побед, ни особой добычи. Ну, да солдат не обидят, слишком выгодной для страны была эта война. Не за безопасность державы и честь короны, а за серебряные рудники и угольные шахты. А командующего наверняка ждет еще один орден, хотя, по правде сказать, давать его не за что: победа досталась даже и не легко, а попросту даром. Интересно, что на сей раз привесит ему король? Для таких войн следовало бы учредить Орден Большой Мошны, было бы справедливо… Все королевские награды у него уже есть, даже Звезда Трогара, которую лет пятьдесят никому не давали. Семь знаков на орденской цепи – больше он видел только однажды: двойную цепь с восемнадцатью орденскими знаками. Если надеть сами ордена, то надо завести себе вторую грудь – хорошо, если не третью…

Впрочем, Энтони Бейсингем был чужд зависти. Он не менее родовит, чем король, и куда более богат, красив, как языческий бог Солнца, в свои тридцать два года давно уже генерал и, по общему признанию мужчин, лучший военачальник Трогармарка. Женщины войной не интересуются, но и прекрасным полом он не обижен, хотя и за другое… Он имеет все, что только может хотеть от судьбы человек – так стоит ли завидовать двойной орденской цепи? Судьба не любит неблагодарных, и кто хочет слишком многого, может потерять все…

…На самом деле Энтони Дамиан Бейсингем, герцог Оверхилл, насчитывал за собой куда больше, чем шестнадцать поколений славных предков – хотя по своему легендарному легкомыслию и не придавал этому значения. Главы аристократических домов, опекавшие рано осиротевшего герцога, пытались втолковать ему, что кровь обязывает ко многому – но тщетно. Энтони не был спорщиком. Он почтительно всех выслушивал, кивал головой и тут же забывал услышанное – любая деятельность ума, не связанная с армией или стихосложением, была ему глубоко чужда. И продолжал жить, как жил – легко, не выбирая по родословной ни лошадей, ни собак, ни друзей.

Шестнадцать для Трогармарка – не число. В хрониках Оверхилла поименно перечислялись сорок шесть поколений – об этом не возбранялось помнить, но на этом не следовало настаивать. Во времена распада Империи все перемешалось. Когда последний император умер, не оставив наследника, простоявшая почти семьсот лет и давно пережившая себя держава мгновенно и со страшным грохотом развалилась.