Москвичи и черкесы

– Я не понял, что он мне сказал!

Бросив сердитый взор на мужа, Прасковья Петровна спросила:

– А что он тебе говорил?

– Александр пробормотал мне, что он получил игрушку за исполнение маменькиного приказания, то есть за то, что рассказал мне историю о кабинете.

– И он это тебе смел пересказать! – вскричала гневно Прасковья Петровна, протягивая руку к колокольчику, но Петр Петрович успел его взять и спросил:

– Велеть позвать Александра и перед тобою же его наказать, чтобы он знал исполнять и хранить поверенную себе тайну! Я должна быть еще строже с ним, потому что ты, распутный муж, покинувший свою жену, хочешь развратить еще и сына. – Тут слезы полились, и пошла работа платком. Между тем она продолжала: – Поручая ему надзор за мною, ты не понимаешь, что через твои глупые расспросы отымаешь первую добродетель у твоего сына – уважение к матери! За этим, разумеется, последует презрение, потом ненависть к самому тебе. Отдай колокольчик или сам позвони!

– Нет, Прасковья Петровна, прости, на коленях тебя прошу, прости Александра!

Тут Петр Петрович стал на колени.

– Верно, цыганка и выучила тебя так унижаться. Знай же, что я твоя жена и подобный образ мольбы меня оскорбляет.

Пристыженный Петр Петрович встал; на уме его было уйти, но…. невозможно!.. Жена так хороша! Надо хоть поцеловать ее. Он уселся и, подумав, спросил:

– Сделай милость! Объясни мне причину твоего подарка Александру.

– Ступай к своей цыганке!.. Она должна быть ворожея, тебе всю правду скажет.

Петр Петрович стал молить прощения, клянясь, что никогда не впадет опять в искушение. Наконец он опять решился взять ту же ручку. Ему не дали, но без гнева и ничего не сказав. Ободренный этим, он возобновил свои обещания и просьбы, в третий раз потянулся за рукою, поймал ее и в восторге спросил:

– Ты прощаешь мне? Ты более не сердишься?

Прасковья Петровна с недоверчивостью возразила:

– Могу ли верить твоим словам? Ты раз уже клялся перед алтарем сохранить мне свою верность. Хорошо исполнил свой обет!

– Право, не изменю более! Буду верен! Испытай раз еще, в последний раз!

– А сына будешь ли развращать?

– Никогда, право, никогда!

– Будешь ли у него расспрашивать о матери?.. А?

– Никогда, ни слова, поверь мне!.. Право, прости меня!.. Прошу, прости!.. – говорил тронутый Петр Петрович.

Прасковья Петровна отвечала важно:

Петр Петрович, кажется, поверил этой поэме. Да, впрочем, не тому еще поверишь, когда чему любо верить. Мир был заключен. Петр Петрович не поехал со двора. Когда потушили огни, в девичьей первая горничная, ложась спать, заметила: «Завтра Прасковья Петровна будет весела, никого из нас не побранит, да и поздно встанет!»

Вскоре после этих происшествий Петр Петрович получил большое наследство. Отец Прасковьи Петровны умер, оставив кучу долгов.