Магическая Москва

Павел обещал вернуться через пару часов и дать инструктаж насчет встречи с твоим товарищем.

– Доброго, хорошо. Чем я могу вам помочь?

– Что? – с явным удивлением спросила Надежда, подняв голову из-за компьютера.

– Я живу тут, – обозначила свою мысль Инга, – и я могу помогать по хозяйству. Я работала горничной в отелях, и…

– Дожили, – хмыкнула десятница, – мало того, что у Павла есть племянница, так она еще и намеревается стать служанкой.

Она знала… Впрочем, едва ли маг стал бы утаивать правду от своей жены.

Что именно вызвало недовольство женщины, Инга понять не смогла, потому предпочла извиниться за все и сразу:

– За что? За кровь, что ли? Не думаю, что ты приснилась своему отцу и матери и просила себя родить, – не без странного веселья откликнулась Надежда. – За новую Печать Молчания? Так одной больше, одной меньше. Павел – тот еще перестраховщик, да и работа моя, знаешь ли, располагает к получению таких вот прекрасных ментальных блоков. Тут уж ничего не поделать: коль рождена женщиной и хочу служить закону не только перебирая бумаги, то приходится терпеть. Впрочем, мужчинам не легче. Объясни, почему ты считаешь, что мы с Павлом не зарабатываем на прислугу.

Инга растерялась, промолчав.

Десятница продолжила:

– Может и Соловьевы, и Тавровы – не самые богатые и не самые известные семьи, но мы не обнищали настолько, чтобы превращать гостью в горничную. Павел и я иногда готовим сами, когда есть желание. Постоянно никого не держим, с нашей работой от этого вреда больше, чем пользы. Когда надо, через знакомых заказываем уборку и готовку. А превращать гостью в прислугу – это где видано?

Инга слышала, что в старых родах свои порядки, но сколько в мире этих старых родов и сколько других, без красивых фамилий и древних поместий? Она не один год работала в недешевых отелях, и останавливались там разные люди. Чиновники, заводские рабочие, накопившие на отдых, инженеры, врачи, повара, домохозяйки, предприниматели, программисты… Кто-то к Инге относился свысока, кичась положением и деньгами, кто-то презирал, кто-то просто видел в ней средство очищения номера или такого же, как сам, работника… Но сложно представить, чтобы кто-то настолько не принимал помощь по дому.

– Кто тебя воспитывал? – с любопытством спросила Надежда. – Я так понимаю, ты о своих родственниках раньше не знала, но все же?

Инга повела плечом.

– Приемные семьи. Приют. С четырнадцати сама живу.

– И работала прислугой?

– Да, – вышло чуть более жестко, чем эмпату хотелось бы.

Надежда некоторое время смотрела на нее странным взглядом, о чем-то раздумывая. Потом подвела итог своим размышлениям:

– Теперь ты – одна из нас. Паша пока не готов представлять тебя свету, но рано или поздно он созреет, так что привыкай жить по-новому.