Эпоха мёртвых. Москва

 — А когда кто живой рядом появляется — просыпаются.

Эта фраза вселила в Валеру некое беспокойство, и он поудобней передвинул висящий на груди «Витязь», так, чтобы просто уверенней себя чувствовать. Впереди слева показалась знакомая арка, в которую он и свернул. Эхо от двигателя ударило по ушам, пока он проезжал под ней, затем снова стало тише. Описав полукруг, Валера развернул «Рэйндж» вдоль стены, направив его на выход. Мало ли с какой скоростью придётся отсюда сматываться?

— Рядом ставим машину, — скомандовал он в рацию, и «крузак» пристроился бок о бок.

Все вышли, четверо бойцов заняли оборону возле машин, держа автоматы с подствольниками на изготовку. Валера огляделся. «Лексус» Уринсона так и стоял на месте, а возле самой арки пристроился серебристый «Гольф». Эта машина принадлежала Лёше, тому самому, которого убил тогда в этом тёмном дворе он сам и на которой, судя по всему, новоявленные грабители приехали в свой офис. А это значит, что есть вероятность того, что никто отсюда не уезжал и то, за чем Лёша охотился, так и хранится. Если не брать во внимание вариант, что «грабители» приехали на двух машинах.

— Босс, что делаем? — спросил шепотом Виталя.

Говорить громче в этом богатом эхом дворе не хотелось, хоть ни одного мертвяка в поле зрения видно не было. Но ощущение того, что пошуми лишнего, и за ними не заржавеет, сохранялось очень чётко, каждый буквально кожей ощущал их соседство.

— Четверо у машин, трое со мной, — так же прошептал в ответ Валера. — Трос только приготовьте, придётся через окно заходить.

— Он у нас всегда готов, — ответил Виталя. — Без троса в наше тяжёлое время никак.

Стараясь ступать по пыльному асфальту как можно тише, Валера подошёл к входной двери офиса, посмотрел на неё. Рядом с ней, на жёлтой штукатурке стены, бурело большое кровавое пятно и отчётливо виднелись дырки от пуль. Валера усмехнулся, узнав свою работу. Потускневшие латунные гильзы так и валялись на асфальте, там, куда их отбросило. Ничего не изменилось с тех пор, разве что оба трупа куда-то исчезли. Ушли, наверное. Он точно помнил, что одному прострелил горло, а второму угодил, скорее всего, в сердце, так что ничто не мешало им обратиться.

«Добить надо было», — машинально отметил он, хотя думал уже совсем о другом.

Дверь была закрыта на замок, и вскрыть её можно было разве что взрывчаткой — настолько она была мощна и добротна. А вот решётки в окне были открывающимися, с висячими замками с обратной стороны. Во-первых, другие на эти окна установить было невозможно, а во-вторых, Уринсон полагал своей главной защитой скрытность и конспирацию, а не фортификационные сооружения. Именно поэтому он менял офисы в среднем раз в год. Из этого он, кстати, тоже собирался в ближайшее время съезжать, да вот не успел.