Эпоха мёртвых. Москва

Как объяснишь?

— Хочу его на водителя натаскать на будущее, — отмазался я. — Он за рулём поедет.

— Да? Ну… да, насчёт этого он вроде как способный.

— Способный, способный, готовься давай.

— А чего мне готовиться? — удивилась она, подходя к шкафу. — У меня всё готово.

На её кровать тяжело плюхнулся, подпрыгнув на матрасе, увесистый чёрный АК-74М, рядом упала подвесная с подсумками.

— Считай, что готова. Помочь с магазинами?

— К карабину набей, если нетрудно, — обрадовался я неожиданной помощи.

— Серый, давай мой магазин разгромим, а? — вдруг сказала она. — Ну, где я работала.

— Зачем? — удивился я. — Оттуда наверняка всё вывезли.

— А вот не думаю, — покачала она головой. — Мототехнику могли и вывезти, а мне куртки интересны. Которые кожаные.

— Зачем? — немного удивился я. — Там же у каждой расцветка вроде теста на дальтонизм, с Луны разглядеть можно.

— Зато не прокусишь, — возразила она. — Сам знаешь, какая кожа. Можно сверху что-то накинуть для маскировки.

— Хм… — озадачился я. — Ну, может, и так, но как-то мне не верится, что там что-то осталось. Заезжать к вам удобно, мертвяков там должно быть мало… размародёрили уже давно. На Садовке есть такой магазин, кстати. И на Олимпийском. Туда есть смысл заглянуть, тем более что всё видно прямо из машин, стоит соваться или ну его на фиг. Я бы ещё шлемы хоккейные поискал, будь возможность.

— А они на фига? — удивилась Татьяна, аж замерев и перестав заталкивать патроны в магазин.

— Для сохранения черепа, естественно, — ответил я. — Они самые лёгкие и при этом прочные. И уши открыты, всё слышишь. Чехол на такой сделать, и нормально. А можно и не делать даже, если шлем чёрный. Пулю и нормальная каска не держит, если уж по совести, но носить постоянно её тяжело, а хоккейный без проблем, привыкаешь сразу, лёгкий и с вентиляцией нормальной."

"— А если не от пули, то от чего? — уточнила она.

— Ну… мало ли куда лезть придётся, — пожал я плечами. — От низких притолок и падающих камней. А вообще… никак не могу забыть того мертвяка с трубой в руке, которого в Солнечногорске ещё в первый день грохнули.

— Да он так её держал, потому что не сообразил бросить, — поморщилась она. — Сам же знаешь, как они тормозят.

— Может, и так, — согласился я с ней. — А может, и не так. Проверять на голом черепе неохота, если честно. Двинул бы он меня как следует, и всё, хрен бы я отбился. То, что они умнеют, отрицать ведь не будешь.

Она снова поморщилась и покачала стриженой головой:

— Нет, не буду. Чёрт знает, до чего ещё доумнеют. Мне это не нравится.

— И мне не нравится. И думаю, что до уровня «запустить кирпичом» или «шарахнуть трубой» им недолго осталось. Засады устраивают?

— Ну да, устраивают, — согласилась она.

— Ну и до дубин недолго осталось, — попугал я её. — С топорами.