Эпоха мёртвых. Москва

Хамзат лишь кивнул и пошёл следом, на ходу вытаскивая из висящего в руке рюкзака пакет с оставшимся золотом. Осталось его не половина, правда, а намного больше — основную его часть он отсыпал в другое место, как раз перед тем, как идти искать машину. На всякий случай.

— Слышь, Харя! — крикнул Дим Димыч какому-то алкоголического вида мужичку в телогрейке, сидевшему на старой покрышке в уголке склада. — Давай бери Раму, и бочку-двухсотку с солярой грузите в машину. Такую, чтобы не текла, выберите. Шевелись!

— Кого брать? — удивившись, переспросил Хамзат.

— А-а… — засмеялся Дим Димыч. — Это «кришнаиты» наши, Харя-Рама. Этот вот, с красной мордой, Харя, а вот тот… — его палец ткнул в крупного парня с дебильным лицом, появившегося из подсобки, — этот Рама, соответственно. Видишь, здоровый какой?

Хамзат не очень хорошо понял, о чём идёт речь, но вежливо посмеялся. «Кришнаиты» взялись грузить бочку на тележку, а Дим Димыч уселся за стол, открыв журнал учета.

— Золотом, говоришь? — спросил он.

— Золотом, — коротко ответил Хамзат."

"Едва Хамзат начал отбирать нужное количество, выкладывая цепочки на электронные весы, стоящие перед ним, на стол упала тень, и женский голос с сильным украинским акцентом нараспев произнес:

— Ой, а красота-то какая! Подкинули бы барышне на бедность цепочку или колечко.

«Цепочка» прозвучала с ударением на «е», причём как «цэпочка». Хамзат обернулся, слегка поморщившись. Прямо у него за спиной стояла всё та же белокурая девка, которая всё время крутилась с Зятем и лезла во все разговоры. Если бы в её фразе не прозвучали глумливые интонации, он бы промолчал или отшутился, но эта баба с её наглостью и жадностью его раздражала. Поэтому он просто ответил сквозь зубы:

— Валере скажи. Он купит.

— Ой, какие мы нежные… — фыркнула Любаня и отошла, величественно покачивая ядрёным круглым задом под джинсами в обтяжку.

Хамзат мысленно проклял этот ходячий соблазн и обернулся к Дим Димычу, внимательно наблюдавшему за сценой, но промолчавшему.

— Считаем, — коротко вернул ситуацию к делу Хамзат.

Когда они вышли из склада, багажный отсек «Паджеры» был выстелен толстым полиэтиленом, заднее сиденье сложено, а «кришнаиты» уже загружали тяжёлую бочку, с пыхтением и матом перетаскивая её с тележки.

— Машину не поцарапайте! — сказал им совершенно машинально Хамзат и перехватил взгляд стоящей у выхода с территории Любани.

Взгляд ему не понравился, и уже по другой причине, куда более нехорошей, чем до этого. Любаня смотрела исподтишка, а рядом с ней стояли два молодых парня в камуфляже без погон, и она что-то активно им объясняла. А те кивали и тоже поглядывали в его сторону.

Хамзат сделал вид, что ничего не заметил, лишь снял с плеча АКС, сложил приклад и закинул в салон, на правое сиденье.