Эпоха мёртвых. Москва

И замер, окаменел, как на стену наткнувшись, уставившись на косо срезанный компенсатор моего АКМ.

В глазах чеченца мелькнуло что-то такое, что я сразу понял — драка будет. Не бросит он ствол. И просто утопил спуск, ударив короткой очередью ему в грудь, над самым «лифчиком» с магазинами. Треснуло, словно доски сломали, язык пламени из дула ударил прямо в тело противника, метнулось эхо по замолкшей промзоне, отразившись многократно. И кто-то заголосил из-за угла: «Аллаху акба-а-ар!» Прямо у заваливающегося тела убитого мной я упал на колено, боком высунув ствол автомата за угол бытовки, пустил туда веером длинную, на весь оставшийся магазин, очередь, успев отскочить назад, когда щепа из раскрошенной ответным огнём стены посыпалась мне на голову. И перекинул рожок на второй, спаренный, рванув рукоятку затвора."

"Рядом со мной тёмным силуэтом проскочил Лёха, метнул РГД за поворот, я услышал, как со звоном отскочил предохранитель и хлопнул запал. А сам крикнул в рацию:

— Вика! Паша! Гранатами через забор огонь!

— Аллаху акба-а-ар!

И снова режущая дерево очередь, уже ниже, и в ту же секунду взрыв, гулкий и резкий, звон осыпающихся стекол вахты. Потом тишина, сдавленный стон и неловкие шаги по гравию. И снова двойной звон предохранителей, щелчки запалов, и я услышал и словно даже увидел внутренним зрением, как две тяжёлые гранатные тушки перелетели через бетонный забор, тяжело упали на гравий, которым был засыпан складской двор. И опять взрывы, один и второй, запах тротила в воздухе.

— Вперёд! — заорал я, заскакивая за поворот с автоматом у плеча.

Тело в рваном камуфляже, кровь и рваное мясо видны через его прорехи, мелко дрожащие пальцы вцепились в цевьё и рукоятку АКС, лежащего у головы. Выпускаю короткую очередь в него, норовя попасть в голову, и попадаю, естественно, разбрызгав мозги.

— Лёха, за мной! — заорал я, побежав к ангарам. — Пашка, контроль! Вика, страхуешь!

Но больше на территории никого не нашлось. Сзади хлопнул одиночный выстрел из автомата — Пашка прервал возрождение к новой и неправильной жизни того бородатого, который нарвался на мою очередь.

— Что у вас? — запросили хором Шмель и Сергеич.

— Чехи фишку оставили, — сообщил я в микрофон. — Наверняка вернутся. Всем быть готовыми.

Схватил тяжёлое, обмякшее тело за ручку на разгрузке, предназначенную для вытаскивания раненого, волоком потащил его по гравию за угол ангаров. Лучше убрать пока с глаз долой, не надо сразу себя обозначать. Те, на белой «Газели», обязательно вернутся, тут вопросов нет. Но их всего пятеро, на одном микроавтобусе. А нас больше, и позиция у нас лучше, так что с ними разберёмся.