Московский Лес-4. Леса хватит на всех

- Вот, Флако, владей! – буркнул оружейник, просовывая через узкое окошко, прорезанное в решётке, пистолет, две запасные обоймы и картонную коробочку с сорока патронами. – Слабовата, конечно, пушчонка, ну, да ты пока другой не заслужил. Вот покажешь себя – подыщем что-нибудь помощнее: дробовик, Кольт 1911 или «Ругер» под магнумовские патроны…

- Я до тех пор сам добуду ствол – серьёзный, не то, что это барахло! – заявил Пако. Согласно принятому у ""Гаучос"" кодексу поведения, полагалось демонстрировать уверенность и хвастаться грядущими подвигами - даже в такой вот кислой ситуации. Впрочем, подумал он, подумал он, почему бы и нет? Предстоит серьёзная вылазка со стрельбой и кровью, наверняка будут убитые – так неужели ни у кого из них не найдётся пушки побольше? Вон, парни из «Гаучос» наперебой хвастаются трофейными стволами – а он чем хуже? Надо только не зевать и вовремя ухватить ценную добычу, пока её не прибрал кто-нибудь ещё. Лучше всего, конечно, убить врага лицом к лицу, на глазах у соратников, и тогда никто не посмеет поставить под сомнение его право на добычу!

От этих приятных во всех отношениях мыслей его оторвало громкий лязг. Хорхе передернул затвор полученного от оружейника обреза-коротышки двенадцатого калибра, заглянул в ствол, дунул – и выругался. Оружие было, мало того, что крайне неудобным в обращении, но ещё и изрядно изношенным: механика разболтана, ствол-мортирка, сделанный из обрезка водопроводной трубы, весь в пятнах ржавчины, мушки и прицельной прорези нет вовсе."

"- Что, не нравится? – осведомился аргентинец. – А зря, штучка мощная. Только запомни: когда будешь стрелять, целься во что-нибудь твёрдое, в стену, скажем, или в какой-нибудь шкаф. А то эта муррда[1], если угодит в мягкое - в тело, скажем, - может и не разбиться. Зря только выстрел изведёшь, а они и так-то считанные…

И выставил на стол брезентовую сумку с боекомплектом, полудюжиной бутылок толстого стекла, которые на Манхэттене повсеместно использовали в качестве зажигательных «коктейлей Молотова». Бутылки эти были заполнены кустарным напалмом - умельцы в лабораториях «Гаучос» бодяжили его из горючего растительного масла и спирта. Перед выстрелом следовало поджечь засунутый в горлышко фитиль из тряпки или пакли, и тогда при попадании в цель, бутылки разбивались, разбрызгивая стеклянные осколки и липкую горючую смесь. Кроме «зажигательных бомб» в боекомплект входило десяток холостых патронов двенадцатого калибра в картонных гильзах – во избежание путаницы они были помечены жёлтой полосой и помещались в патронташе, примотанном к ремню сумки.

- Ежели припрёт, можешь из него и картечным патроном пальнуть. – пояснил оружейник.