Московский инквизитор

 — Сам подумай: кто Грозный, а кто Колька! Да Кольке за счастье было, если Грозный в его сторону хоть посмотрит! Да и старше был Жорка на восемь лет!

— А почему вы зовете Иванова Сашкой, а Рожкова Шуркой?

— Ну, Иванов приехал первым, потому и стал Сашкой, а уж Рожков, чтобы с ним не путать, Шуркой.

— Значит, никто мне ничего подсказать не может, — вздохнул Гуров.

Старушка задумалась, а потом предложила:

— А сходи-ка ты, Илюша, в нашу школу, да прямиком к директорше — ее Зинаида Леонидовна зовут. Она из наших, местных, все и всех знает. Вдруг когда в четвертом году Колька приезжал, то к ней заходил? Уж если она тебе не поможет, то не знаю, чего и присоветовать. Хотя знаю: не суйся ты к Николаю! Окромя позора ничего не найдешь!

— Спасибо вам, Пелагея! И за чай, и за помощь, — сказал, поднимаясь, Гуров. — Где эта школа?

— Да чем же я тебе помогла-то? — отмахнулась она. — А школа, как выйдешь, направо вверх в горку, да ты ее сразу увидишь.

Школу Гуров действительно нашел легко, и даже охранник, узнав, что он к директрисе, не стал его задерживать, но вот увидев эту пожилую седую женщину — классическую учительницу старой закваски в строгом костюме, белоснежной блузке и с полным отсутствием какой-либо косметики, — Лев понял, что этот педагогический зубр без боя не сдастся. Гуров представился своим новым именем и завел ту же песню — Николая Егорова он ищет. Зинаида Леонидовна посмотрела на него так, словно рентгеном просветила, и кратко ответила:

— Извините, ничем помочь не смогу, — и уткнулась в свои бумаги.

Гуров стоял и размышлял, что делать дальше, когда она подняла на него глаза и сухо поинтересовалась:

— Я неясно выразилась? Мне вызвать охрану? Или сразу полицию?

И тут Лев пошел ва-банк. Сев к ее столу, он достал и протянул ей свое служебное удостоверение. Она его взяла, внимательно прочитала, несколько раз переводя взгляд с фотографии на него, а потом вернула и раздраженно спросила:

— Тогда к чему этот маскарад?

— Так надо! — кратко ответил Лев уже не просительно-искательным, а своим нормальным, то есть властным и жестким тоном.

— Это связано с тем уголовным делом, которое возбуждено против Егорова? — поинтересовалась женщина.

— Да! И предупреждаю вас, что моего удостоверения вы никогда не видели, как и меня самого, — добавил он.

— Спрашивайте, — кратко предложила она.

— Зинаида Леонидовна, меня интересует ваше мнение о Егорове, а также все, что вы знаете о его друзьях. Кое-что мне уже рассказала его бывшая соседка Пелагея, но ваша информация, я думаю, будет более исчерпывающей и весомой."

"— Про его семью вы уже все знаете? — спросила она, и Лев кивнул. — Хорошо. Тогда по самому Николаю. Учился на тройки, но и двойки тоже бывали. Недалекий, но выгоду свою всегда знал.