Московский инквизитор

 — Михаилом Юрьевичем Лермонтова звали, а Леонидом Михайловичем — моего отца.

— Ну да, тогда вам действительно было несложно это запомнить, — согласился Стас. — Ну а что дальше?"

"— Когда они из подъезда вышли, а я наконец попала в квартиру, первым делом побежала куда надо, а потом уже осмотрелась и обалдела: у нас такой чистоты сроду не было, а на столе чего только нет. А Светка уже хорошо хваченная, сидит с бокалом, нога на ногу, и от счастья светится. Показала она мне эдаким небрежным жестом на стол и предложила: «Угощайся! Это Федюнчик мой ради Лорда расщедрился! А тот, скотина, даже кусочка не съел, даже рюмки не выпил, так что праздник у нас с тобой сегодня!» Ну, я согласилась, что мужик был солидный и на лорда действительно похож, а она расхохоталась: «Это кликуха у него такая Лорд!» А мне-то что? — пожала плечами Галина. — Хотя, на мой взгляд, она собачья какая-то. Я, конечно, на еду набросилась — когда и где еще такое попробовала бы? А Светка все себе подливает и подливает! Развезло ее тогда здорово, и начала она расписывать, как они с Федюнчиком жить будут, какие деньги заработают и все такое. Я спросила, кто ж он такой, если большие деньги сможет заработать? Она сказала, что еще дома о нем от родителей слышала, что хирург он и руки у него золотые! Я удивилась, чего же он так задрипанно одет при его-то золотых руках? Тут она и проболталась, что сидел он и только недавно вышел. А потом вообще вырубилась. А наутро, когда протрезвела, стала умолять меня, чтобы я никому ничего про нее с Федюнчиком не рассказывала, и я пообещала. И рассказала я обо всем девчонкам уже после того, как Светка меня обокрала и сбежала. Ну, вот и все!

— Спасибо, Галина, вы мне очень помогли, — искренне произнес Крячко. — Но вы твердо уверены, что ничего не придумали и не домыслили? Ведь столько лет прошло, а вы все так хорошо помните?

— Станислав Васильевич! Тогда, — выделила Галина, — я обо всем этом забыть просто не успела, а потом, когда Светка с моими деньгами и сережками сбежала, уже не захотела — все надеялась, вдруг этого Михаила Юрьевича встречу и попробую у него узнать, куда эта стерва делась.

— Понятно. Галина, если возникнет необходимость, вы сможете все это повторить под протокол? Без указания того, чем вы занимались, мы с вами об этом уже договорились.

— Конечно, — ответила она, снова превращаясь в обычную женщину. — Скажите, а когда сережки мне могут вернуть?

— Как только закончится следствие, — твердо пообещал Стас. — Вы мне свой номер телефона оставьте, и я с вами при необходимости свяжусь. Тогда и письменные показания соседей привезете.

Рассыпаясь в благодарностях, Галина ушла, а Стас почти бегом побежал в столовую.