Московский инквизитор

— Маша, ты действительно себя хорошо чувствуешь? — спросил Гуров.

— Лева, со мной все хорошо, — успокоила Льва супруга. — Бок, конечно, болит, но я надеюсь, ничего серьезного.

— Кто тебя избил? — жестко спросил Лев.

— Это была случайность, а потом они меня узнали, почувствовали себя страшно виноватыми, и все было уже нормально, — уклончиво ответила Мария.

— Машенька! Не обольщайтесь на свой счет, — усмехнулся адвокат. — Они таких, как вы, на зоне видели-перевидели и обращались с ними без особого почтения. Уж вы мне поверьте! Вы для них не известная актриса, а жена полковника Гурова! Потому-то они и стали с вами так любезны, что предвидели, какие их ждут последствия, если вы пострадаете. Потому что Гуров для уголовников — фигура очень уважаемая, а актрис, пусть даже и очень известных, много. И не надо на меня обижаться — глупо обижаться на правду.

Мария от этих слов сначала растерялась, а вот потом действительно всерьез обиделась — она-то считала, что сама является настолько известным и уважаемым человеком, что именно это остановило уголовниц, а, оказывается, дело не в ней, а в ее муже. Но ей хватило ума не подать виду, а просто попросить Любимова оставить ее с Гуровым наедине. Адвокат безропотно вышел, сказав, что пойдет к врачу за медицинским заключением, и они остались одни.

— Маша, так кто тебя избил? — снова спросил Лев.

— Неважно, — уже из чистого упрямства ответила она.

— Ладно! Сам разберусь, — пообещал Гуров.

— Да что ты все о ерунде, — отмахнулась супруга. — Важно другое.

Она поманила мужа к себе, и он, сев на край кровати, наклонился к ней.

— Лева! Колье было! — прошептала она.

Едва сдержав рвущийся наружу крик ярости, Гуров с трудом взял себя в руки и ровным голосом попросил, чтобы она рассказывала дальше.

— Понимаешь, Лева, я от тебя и Стаса с Петром тогда получила столько втыков по поводу подарков, что стала даже на букеты смотреть с подозрением. А тут этот совершенно незнакомый мужчина с корзиной желтых роз. И одет вроде бы прилично, и вид у него был самый восторженный, но вот… — она подбирала слова. — Понимаешь, я актриса, я на сцене у партнера, как бы старательно он ни играл, фальшь мигом чувствую. А этот человек… Он тоже играл! И восторженность, и почитание. Не знаю, как выразить, но глаза у него были… Короче, он мне не понравился. Я ему, конечно, улыбалась, но вот когда все разошлись, я решила посмотреть, что это за цветы такие.

— Зачем? — чуть не застонал Лев. — Нужно было немедленно позвонить мне!

— А если бы оказалось, что там ничего нет? — возразила она. — Кем бы я тогда выглядела? Параноиком? Или как там? Параноичкой?"

"— Маша! — уже не сдержавшись, простонал Лев.