Московский инквизитор (сборник)

Первым делом бабы, естественно, набросились на капитана, а пока тот отбивался и отбрехивался от них, Гуров подошел к продавщице, пожилой, но изо всех сил молодившейся женщине, предъявил ей удостоверение и тихо сказал:

— Андреевна я, — важно сообщила она. — Только уж и вы зовите меня просто Дусей, как и все здесь.

— Как же можно? Вы здесь такой уважаемый человек, и вдруг просто по имени, — запротестовал Лев и продолжил: — Евдокия Андреевна, я полагаю, что вы уже все знаете?

— А то! — подбоченилась она. — Как Нюркин старший за водкой прибежал, я сразу же поняла, что неладное случилось. Мужика-то у нее нет, сыновья, слава тебе господи, не пьют, сама она даже по большим праздникам больше рюмки не принимает, а тут целая бутылка! Сказал он мне только, что скелеты детские возле сгоревшего дома нашли, и убежал! Да разве ж от него подробностей добьешься?

— Потом, как я понимаю, еще кто-то пришел?

— Так зять Веркин! Сказал, что тещу ни валерьянка, ни корвалол не берут, вот они и решили водкой попробовать ее в чувство привести. Но это он врет! Сам не дурак выпить! А уж как бабы пошли, так я все и узнала! Кто же детишек-то так? — рыдающим голосом спросила она.

Гуров сделал вид, что замялся, решая говорить или нет, а потом сказал:

— Евдокия Андреевна! Я уже понял, что вы человек очень наблюдательный и в людях хорошо разбираетесь, вот и хочу поинтересоваться вашим мнением по поводу охранника, что в сгоревшем доме жил.

— Так это Мишка! — воскликнула продавщица так громко, что все сразу замолчали и повернулись в их сторону. — Нечего подслушивать! — грозно проговорила она. — Освободите помещение! Мне с товарищами полицейскими поговорить надо! Идите-идите!

Женщины повозмущались, но вышли — видимо, авторитет у бабы Дуси здесь был непререкаемый, а к Гурову присоединился красный и потный капитан, которому они наговорили много чего.

— Значит, Мишка это! — удрученно покачала головой баба Дуся.

— На самом деле его могли и по-другому звать, — заметил Лев.

— Как же! И наколку он себе на пальцах просто так сделал! — язвительно сказала она, помахав левой рукой. — Я сиделых влет определяю!

— А внешность вы его можете описать? — попросил Гуров.

— Ну, ростом он был с тебя, в плечах, правда, пошире, — начала сосредоточенно вспоминать баба Дуся. — Волосы русые, густые, на висках уже с сединой. Глаза голубые, наглые до невозможности, а иногда, бывало, так глянет, что аж мороз по коже продерет. Помнится, я магазин уже закрыла и домой шла, а он меня догнал и попросил вернуться, водку ему продать. Я, конечно, отказалась — не девочка уже, чтобы туда-сюда бегать, так он мне ничего не сказал, глянул только и ушел. Так я до самого дома бегом бежала, до того страшно стало.