Захват Московии

Старик злорадостно уточнил:

— Земфира — это рабочий псевдоним, знаете ли, как у Ульянова — Ленин, у Бронштейна — Троцкий…

Активно прожевывая кусок — грудь ходила валунами, — Алка махнула на него пирожком:

— Да замолк, дай спокойно пожрать!

Они все постоянно употребляют совершенный вид прошедшего времени: «Сделал! Сел! Встал! Принес! Замолк!» Есть в этом что-то очень неприятное, фамильярное, грубое, наглое… И интонации голоса при этом такие… недружественные… грубые… язык — зеркало социума…

Алка, дожевав пирожок, поинтересовалась:

— Сигарет, случайно, нет?

— Я слыхала, у вас в Европе никто уже почти не курит?

Она вытерла пальцы о юбку:

— За что тебя? Драка?

— Нет, какое!.. Регистрация не была.

— Нет, в бюро. Там началась всякая, такая… катава-силия… Бухты-барханы…

— Шум-шмум. — Я вспомнил шофера. — Разговоры, карточки… Зачем фотоаппарат, кассеты…

— И всё? Отпустят, — уверенно сказала она. — Проверят и выгонят. У меня тоже прописка просрочена, вот менты и выловили…

Она подкинула снизу груди:

— Ничего. Сижу, жду, когда бабло подвезут. Сестра должна приехать к вечеру из Холмогор, бабки привезти, чтоб этим проклятым гадам пасть заткнуть… А пока вот с утра посадили… до денег, сказали, будешь сидеть…

— Разбойный приказ, одним словом, — подал реплику старик и приподнял шляпу: — Самуил Матвеич!

Он был одет в потертый клетчатый пиджак и тёплую ковбойку, на лице — костяные очки; скрюченно-неподвижными пальцами он трогал синь в подглазье.

— Чей приказ? — не понял я.

— Раньше сие заведение называлось Разбойный приказ. А еще раньше — Разбойная изба. Сидка главных разбойников.

— Да, Пётр Большой, Гроссе, знаю… Приказы… Учили.

— Нет, батенька, Разбойный приказ был еще при деде Петра… И до него… Заведовал разбоями, грабежами, палачами, тюрьмами… Потом сыск назывался…

— А вы почему тут? — спросил я, хоть и знал по фильмам, что в тюрьме такие вопросы задавать нельзя. Но это и не казалось настоящей тюрьмой — скорей как в очереди к врачу.

— Видите ли, обстоятельства…

Алка поправила лифчик, подбросив снизу руками груди:

— Он в киоске газетном тут работает, у него иногда пакеты с травой ребята оставляют… Ну и… что-то не срослось с ментами…

— О нет, нет! — запричитал старик, а баба рявкнула на него:

— Чего нет-нет? Да-да! Марихуана, а что же? Марь-Иванна!

— Но они говорили, что это тибетский сбор трав, от кашля… календула… простуда…

— Ага, тибетский сбор с краснодарских гор…

Значит, это дилер. Алка спросила меня:

— Слушай, дружок, а ты там, у себя в Германии, по борделям ходишь?

— Я?.. Нет. У меня подруга Элизабет.

— А… а я думала… — разочарованно протянула она. — А цены не знаешь?

— Ну, на эти… на секс.

— А, — понял я. — Средняя — от 50 до 100 евро.