Захват Московии

Столько статей! Еще тело даже родственниками не опознано… ждут из Узбекистана… Хорошо ещё, хоть паспорт нашли при обыске.

— Тело Насрулла зовут, — вспомнил я, неясно ободренный какими-то нотками в его голосе.

— Да уж, дал же бог имечко… Мне вас жаль, я вижу, что вы не преступник и не криминальный субъект…

— Нет, какое там!.. Пацифист, лингвистик! — опять жарко поддержал я.

— …что вы просто по глупости влипли, по неопытности попались на удочки этих мерзавцев… При Сталине всех этих наци и панков за 24 часа расстреляли бы, от всякого мусора очистили бы территории, а сейчас!.. — он махнул рукой (а я подобострастно добавил, что «да, Сталин, порядок, орднунг»), но закончил так: — Но что мне делать? У меня инструкции, законы! Надзор, наконец! Ничего нельзя сделать!

При слове «закон» пришла, как в бюро, спасительная мысль: где закон — там штраф. Да и терять нечего.

— А нельзя… так… штраф плачу?

Полковник остановился, серьезно посмотрел на меня:

— Штраф? Как вы это себе представляете? У вас же ничего нет, вы бедный студент, мои полторы тысячи евро остались — и всё… Куда, кстати, остальные полторы за два дня делись?

— Не знаю… утекаются… разменяли… унырснули…

Полковник вдруг подошёл ко мне и со словами:

— Может, вы колетесь? Морфинист? — резко задрал рукава куртки.

— Нет, когда… А деньги… Могу позвонить? Один раз? Один?

— А штраф… Сколько? — тихо подкрался я к самому главному сейчас вопросу.

— Ну, чтобы такое дело закрыть — тысяч сто надо…

— Каких рублей? Евро! Кто в рублях считает?

Видя мою гримасу, он разъяснил:

— Но я говорю — закрыть. Открытое, официально открытое — закрыть. — Он голосовым нажимом выделил слово «закрыть» и прихлопнул рукой по делу. — А вот чтобы не открывать, как в вашем случае — как минимум пятьдесят… Не меньше… Да, пятьдесят — шестьдесят, как минимум…

Я, хотя и был ошарашен этими заоблачными цифрами, всё-таки переспросил, наученный солёным опытом:

— Не открывать? Или не открыть — результат?

— Не открыть, да… Официально не открывать и не открыть… Открытое дело закрыть труднее, чем новое не открывать… — объяснил он туманно.