Захват Московии

Кроля засунул палец за мою щеку, шаранул там, потом за вторую… обтер палец о мой рукав, полез в карманы и вытащил из пиджака алмазную серьгу.

— А это что? Где украл?

— Нигде. Не воровал. Полковник дал.

Серьга полетела к шнуркам и поясу.

Около двери с цифрой «8» он остановился и, копаясь в замке ключом, сказал:

— Это спецкамера. Там вода в жбане и туалет в углу. Вошёл! — И добавил с сожалением: — Дал бы я тебе пару раз как следует… да иностранец, не положено…

В этой камере всё было по-другому. Под потолком — окошко в решётке. Полкомнаты покрыто настилом из досок. На стыке настила и стены косо прибита доска-подушка. На привинченном к полу столе — ведро воды. Тоже привинчено. Кружки нет, зато есть внизу краник, как у бочонка с пивом. В углу, за низкой загородкой, унитаз с бачком. Я нажал на спуск — работает.

— Чего там, играться завязывай! — постучали ключом по двери.

Я в испуге съежился, сел на доски. Как-то они называются… пары, что ли… Сидеть на парах?.. А, ну да, наверно, по два сидят, парно, пара… Попал на пары… Нет, или пары? Сидеть на всех парах, парами? Сапоги-пароходы? Шапка-неузнавайка?

Мысли, устав вращаться по тупому кругу, замерли, утекли. Постепенно навалилась такая тёмная тоска, что было невозможно открыть глаза — тянуло умереть, чтобы ничего этого не видеть и не слышать… Я повалился навзничь, раскинул руки, как на кресте… Но опять всё вертелось-крутилось, злые голоса кричали: «Пора на пары! Пары! Тары-пары-растапары!»

…Я очнулся во тьме и тишине. Из окошка — слабый свет. Где я? Что я?… О… О… Голова… Вода… Где-то тут…

Я ощупью нашел стол, ведро… Как пить?.. Надо поднять. Но нет. Приклеено… Кое-как, ладонями, удалось выпить. От воды отбросило назад, во тьму страшного нигде и ничего. Голова отказывалась понимать, глаза смотреть, уши слышать. Створки горя закрылись, окутывая беспроглядной чернотой, куда тянуло уйти и не возвращаться.

8. 27 сентября 2009 г.

Договор о выкупе. В камере. Бич Океанчик. Джанки. Директор дома престарелых

Я очнулся от грохота. Открыл глаза и, не соображая, где я, смутно разглядел незнакомого милиционера в дверях.

— Подъем! — было сказано кратко, но веско.

Что-то пробормотав, я медленно сполз с досок, опустил ноги. Увидел ведро.

Не входя в камеру, новый милиционер присматривался ко мне, потом сказал:

— Может, ещё ванну с бадузаном?

— Моя щетка… зубавная… Там, в сумке… Прошу! Как без зубов? Надо!

Я, кое-как всунув ноги в проклятые китайские ботинки, поспешил следом. Он довел меня до туалета в конце коридора:

— На всё про всё — пять минут! Давай!

— Давай-давай… Реально, а щётка?

— Где я возьму? Сумка у полковника. И вы туда скоро пойдете.