Захват Московии

Алка прижалась круглым белым коленом к моей ноге:

— Ужас случился! — и начала рассказывать такое, что мне показалось очень длинным и извивистым, но я под это мирно ехал, положив руку на живое Алкино бедро и вспоминая, как вчера в ресторане полковник очень поэтично жаловался, облизываясь на официанточек: «Знаете, Фредя, прошло лет пятьдесят, как первый раз я возжелал женщину… и вот, прошло 50 лет, а по-прежнему самым захватывающим зрелищем является легкое колыхание женских ягодиц под летней тканью…» Я чувствовал, как моя рука врастает в её плоть, и всё было безразлично, хотя история была жутковатая.

Села эта Аня с сыном в поезд на Белорусском вокзале. Проводник помог ей затащить коляску и скарб, принес чай. Незадолго до польской границы она повела ребёнка в туалет, а вернувшись, обнаружила, что в купе нет ничего — даже пакета, куда она собирала памперсы!.. Купе было абсолютно пустым, не было даже стаканов с остатками чая, даже облаток от сахара!..

— Пусто. — Алка опять протянула мне «джойнт», я сделал затяжку, но дым пошел не в то легкое, я стал кашлять, она, прижавшись еще ближе, похлопала меня по спине: — Пустым-пустёшенько… Ничего!

Женщина кинулась к проводникам, но там заперто. Вернувшись, попыталась обдумать, но положение было аховое. Вскоре вошли польские пограничники, осветили ее фонариком — где документы? Она сказала, что ее только что обокрали, на что пограничники опять, уже внимательнее осветив ее и осмотрев с ног до головы, сказали, что «по-руску не мувимы» и где «папиры»? Она ответила, что ничего нет, всё украли. «Украдли? Па-шпорту теж нема?» — удивились они, осветили ребёнка, как будто это была кукла с героином, долго оглядывали пустые полки.

— И тут Аньке показалось, что они бухие в стельку! Это её совсем испугало — прикинь, одна, с ребёнком, трое пьяных мужиков в узком купе… — (Я слушал её чем-то очень чутким изнутри.)

Потом пограничники, приказав: «Идзь, цыганка, к начельнику!» — повели ее на таможню, где была суета, солдаты с собаками, автокары, ругались какие-то люди. На таможне ее опять долго «не розумели», расспрашивая с издевкой, ощупывая взглядами и пару раз недвусмысленно трогая за бока, а замначальника предложил переночевать у него в гостях, выпить, а может, и заработать, что так любят делать ее товарки, он их много перевидал.

— Я бы им, сукам, показала! — Алка докурила «джойнт», остаток дотянул Стоян и картонку выбросил в окно. — Таких бы пиздюлин навешала, шум подняла… Но и Анька тоже озверела, стала орать на них…

Мне казалось, что я сижу в прозрачном шаре, вроде циркового, всё вижу, всё слышу и всё вроде бы понимаю, но отделен от людей невидимой стенкой, и внутри так хорошо, безопасно, уютно, не хочется вылезать!..