Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Игорь достал еще браги, и незаметно они засиделись допоздна, вполголоса распевая крамольные песни, наподобие такой:

Комендант, прислушиваясь из своего закутка, только качал головой и делал вид, что не слышит.

Кора до того успокоилась, что даже погладила по голове сидевшую рядом Женю. Но почему-то не сказала, как обычно: «Я бы хотела иметь такую дочь, как ты». Наоборот, сдвинула брови и весь вечер поглядывала на девочку слегка озадаченно.

Игорь вспомнил Васькину песню. К его удивлению, оказалось, что Вэл слышал ее когда-то еще до Катастрофы. Музыкант тихонько запел:

Игорь заметил, что слово «гомеопатических» никаких затруднений у Вэла не вызывало, и проникся к нему еще большим уважением. У Марины глаза блестели от слез. Они незаметно увлеклись и распевали уже так, что было слышно на всю станцию, но, к изумлению Игоря, никто не сделал замечания, что они мешают спать.

У Вэла даже щеки окрасились слабым румянцем. Марина глядела только на него. А он смотрел невидящим взглядом поверх голов, словно видел не закопченный потолок станции, а что-то иное.

— Ну, раз уж так хорошо сидим, — сказал он, будто очнувшись от сна, — спою я вам еще одну свою любимую песню. Ее написал питерский музыкант Кирилл Комаров еще в прежней жизни, еще до Катастрофы. Я тогда мальчишкой был.

И он, перебирая струны, запел — негромко, задушевно:

Игорь не знал людей, о которых говорилось в песне. Понял только — для них вроде бы все кончилось хорошо. Но в голосе музыканта было что-то такое, что предупреждало о подвохе. В утешительных словах была ложь. А Вэл продолжал, голос его набирал силу:

И тут один из сидевших вокруг костра — немолодой уже мужчина с рубцом на лице — пришел в необыкновенное волнение. Он вдруг начал бессвязно выкрикивать:

— Мы строили-строил, и наконец построили! Махмуд, поджигай! Верещагин, уходи с баркаса!

Сидевшие поблизости люди шарахнулись. Но Вэл как будто не удивился.

— Да-да, — мягко сказал он, отложив гитару, — примерно так оно все тогда и получилось. Чего уж теперь. Успокойся, друг. Дайте ему воды.

— Не волнуйся, Рваный! Все уже позади. Ничего не поправишь — так зачем изводиться попусту? Выпей-ка вот лучше, — сидевшая рядом женщина средних лет протянула мужику свою кружку. Тот хлебнул, взгляд его стал более осмысленным.

— Так вы думаете — все уже позади? — пробормотал он. — Глупцы! Все самое страшное только начинается!

При этом он глядел почему-то на Женю, упорно и чуть ли не с ненавистью. Девочка сжалась в комок. Игорь решил, что мужик, наверное, больной на всю голову.

— Не бойтесь его, — шепотом объяснила Игорю женщина. — Просто он у фашистов в лапах побывал и чудом вырвался. С тех пор вот такой стал… нервный.

Игорь кивнул. Каково побывать у фашистов в лапах, он знал не понаслышке.