Метро 2033: Под-Московье (трилогия)

Хотя наверняка она и представить не могла, в каких условиях будут читать ее книжку и что именно вызовет слезы. Наверняка, была бы очень удивлена. А вот если бы твоя подруга заскучала над книгой и не стала читать, тогда было бы понятно, что книжка действительно плоха. Впрочем, бывает так, что кому-то скучно, а кто-то, наоборот, ту же самую книгу читает взахлеб. Все это очень субъективно.

Нюта так и не поняла, по каким признакам можно отличить хорошую книгу от плохой, но переспрашивать постеснялась. Возможно, однозначного ответа на этот вопрос просто не было. К тому же Вэл всегда говорил с иронией, словно чуть посмеиваясь над собой, поэтому понять, шутит он или говорит серьезно, было очень трудно.

— Я вижу, ты уже приходишь в себя, — весело отметил тем временем Вэл. — Хочу в качестве развлечения кое с кем тебя познакомить. Тут у нас сектанты бродячие остановились…

Нюта испугалась: слово «сектанты» ассоциировалось у нее с чем-то нехорошим. Но Вэл успокоил ее, сказав, что на самом деле они вполне вменяемые ребята, доброжелательные и открытые, тоже пытаются на свой лад искать истину.

Два парня чуть постарше самой Нюты сидели в столовой и пили чай. Они и вправду оказались веселыми и общительными, но, начав рассказывать о своей вере, сразу сделались серьезными.

— Мы верим в учение Того, кто предсказал Катастрофу, — сказал светловолосый, коротко стриженный крепыш, которого звали Иваном.

— А кто ее предсказал? — заинтересовалась Нюта.

— Ну, вообще-то, говорят, многие предсказывали. Но наш Учитель предвидел и то, что некоторые уцелеют и станут жить под землей, — отозвался второй, худой темноволосый юноша с бездонными глазами по имени Слава.

— А как узнать побольше о его предсказаниях? — спросила Нюта.

— Увы, в этом-то одна из главных наших проблем, — развел руками парень. — За столько лет книги Учителя зачитали до дыр и растащили на цитаты. Теперь приходится передавать предания из уст в уста. Но все предсказанное в них сбылось — и насчет красных, и насчет фашистов. Ходят даже слухи, что Учитель, неузнанный, путешествует по метро. Поэтому мы тоже не сидим на месте — ищем встречи с ним, чтобы услышать новые откровения. Уже целое поколение сменилось в пути. Но кое-какие реликвии у нас сохранились.

И он с величайшей осторожностью предъявил Нюте два фрагмента обложек, заботливо запаянные в целлофан. На одном, желто-коричневом, выделялось написанное размытыми бледно-желтыми буквами «…умер…». Ясно было, что это лишь часть слова или фразы, но теперь, конечно, не представлялось возможным установить, кто именно умер, когда и по какой причине. На другом, совсем маленьком, на черном фоне бронзой отливали не то буквы, не то цифры «03».

— Вот видите, — сказал Слава, — тут тоже может быть разное толкование.