Мошенники

Это были горькие слезы, которые сначала текли очень медленно, с трудом пробиваясь сквозь плотно сжатые веки и прокладывая дорожки по щекам. Плечи ее как-то опустились, она сидела неподвижно, положив руки на колени, как будто окаменев. Потом слезы потекли быстрее, свободнее, а плечи совсем поникли. Никогда раньше он не видел такого откровенного горя. Он отвернулся в сторону. Ему неудобно было наблюдать за ней. Она тихо всхлипывала какое-то время, потом слезы прекратились так же внезапно, как и появились, и лицо ее стало таким же чистым и ясным, как улица, омытая теплым летним ливнем.

— Извини, я очень сожалею, — сказала она.

— Ну что ты.

— Мне давно следовало выплакаться.

— Может быть.

Официант принес заказанные ими напитки. Клинг поднял бокал и сказал:

— За начало новой жизни.

Клер изучающим взглядом поглядела на него. Прошло время, прежде чем она взяла свой бокал и, коснувшись им бокала Клинга, повторила:

— За начало новой жизни.

Выпив все виски сразу, она опять посмотрела на него, но так, будто увидела его впервые. Слезы придали ее глазам какой-то особенный блеск.

— На это может понадобиться много времени, Берт, — сказала она. Голос ее доносился откуда-то издалека.

— Да у меня этого времени в запасе сколько угодно, — сказал он. И тут же, как бы опасаясь, что она его высмеет, пояснил: — Ведь до того, как ты появилась, я только тем и занимался, что старался убить время.

Ему показалось, что она снова готова расплакаться, и он замолчал, а потом, наклонившись к ней через стол, положил ладонь на ее руку.

— Ты… ты очень хороший человек, Берт, — сказала она, неожиданно высоким голосом, как будто с трудом сдерживала рыдания.

— Ты хороший, ты добрый, а кроме того, знаешь, ты ведь еще и красив. Да, да, я в самом деле считаю тебя очень красивым…

— Погоди, вот сделаю прическу, так просто глаз от меня не отведешь, — проговорил он, пытаясь шуткой прикрыть смущение.

— А я совсем не шучу, — сказала она. — Вот ты все время думаешь, что у меня только шутки в голове, а это совсем не так. Ведь на самом деле я… я очень серьезный человек.

— А я это знаю.

— Берт, — сказала она. — Берт.

Она положила руку поверх его руки. Их руки образовали маленькую пирамидку на столе. Лицо ее вдруг стало очень серьезным:

— Спасибо тебе, Берт. Я, знаешь, очень, очень благодарна тебе.

Он не знал, что сказать. Он чувствовал себя смущенно, глупо, но в то же время он был безмерно счастлив. Казалось, что он мог бы сейчас запросто спрыгнуть с этого небоскреба и ничего бы с ним не случилось.

Неожиданно она наклонилась к нему через стол и быстро его поцеловала. Губы ее только на мгновение коснулись его губ, и тут же она отшатнулась от него и сидела теперь очень прямо.