Мошенники

 — Ну, а как насчет того человека, который звонил Монике?

— В каком смысле?

— Это он совершил…

— Очень может быть.

— Что совершил? — спросила Моника.

— Ничего, — ответил Клинг.

— Можно ли узнать, откуда был звонок? — поинтересовалась миссис Травайл.

— Теперь уже нет. И вообще, это непросто, даже если абонент ещё не повесил трубку. Сейчас ведь на телефонных станциях в основном автоматика. И даже когда вас соединяют через оператора, которому вы сообщите номер, это сделать не очень просто, потому что ваш звонок все равно попадает в систему автоматической связи, и тогда ищи иголку в стоге сена. Полиция тут мало чем может похвастаться. В реальной жизни все не так, как в детективных романах.

— Я понимаю, — отозвалась миссис Травайл.

— Если вы не возражаете, мы хотели бы посмотреть комнату Анни, — вежливо напомнил Карелла.

— Разумеется, — вежливо улыбнулась миссис Травайл.

— На это уйдет кое-какое время, — сказал Карелла. — Мы не хотели бы торопиться.

Пока убийце везло.

Клинг и Карелла очень тщательно обыскали комнату, но письма не нашли.

Глава 14

Из центральной уголовной картотеки в 87-й полицейский участок были присланы с курьером материалы на Чарлза Феттерика. Коттон Хейз сидел за своим столом и сосредоточенно изучал досье.

Прочитав материалы по второму разу, Хейз перелистал бумаги, чтобы взглянуть на отпечатки пальцев Феттерика, и снова принялся за чтение. Феттерик отсидел год. Его последнее местожительство — Боксер-лейн, 127, где они тогда нашли его и тотчас же потеряли. В свое время Феттерик пытался взломать сейф в конторе своего хозяина. Впрочем, это было слишком сильно сказано — он просто хотел залезть в сейф, выяснив сначала шифр.

Хейз снова посмотрел на карточку, выданную компьютером:

«Фотограверные работы. Актон-драйв, Риверхед».

Он пожал плечами, сказал Мейеру Мейеру, что ненадолго отлучится, и вышел из дежурной комнаты.

Владельца граверной мастерской на Актон-драйв звали Сэм Каплович. Это был гигант с грудью колесом и огромными черными усами, которые топорщились, словно малярские кисти.

— Конечно, я помню Чарли, — сказал он. — Как не помнить! Я стреляный воробей и вдруг с ним так прокололся! Это была моя первая ошибка! И, поверьте мне, последняя.

— Сколько времени он у вас проработал, мистер Каплович? — спросил Хейз.

— Зовите меня Сэм.

— Договорились, — сказал Хейз. — Так сколько же, Сэм?

— Давно хочу переменить фамилию. Но не потому, что я еврей, не в этом дело. Но Каплович! Слишком длинно. И некрасиво. Противно слышать. Надо бы сократить до Каплана. Тогда всем станет ясно: человек хочет изменить фамилию не для того, чтобы скрыть, что он еврей. Если ты еврей, то фамилия у тебя должна быть еврейская, но не дурацкая.