Мошенники

Почтовые служащие разрисовали конверт карандашными каракулями, и последняя надпись вопрошала: «Может быть, 565?» — и в конце концов письмо попало в нужные руки.

Клинг извлек из конверта листок.

У Анни Бун был мелкий аккуратный почерк. Опрятное письмо, ни пятен, ни загнутых уголков, написано явно не второпях. На письме стояла дата: пятница, 7 июня. Анни была убита три дня спустя. Сегодня четырнадцатое. Значит, Анни Бун уже четыре дня как мертва. Вчера погиб Роджер Хэвиленд. Письмо гласило:

Тед, дорогой!

Я знаю, как ты относишься к Монике и что собираешься предпринять. По идее, я должна на тебя злиться, но случилось кое-что важное, и мне хотелось бы посоветоваться с тобой. В конце концов, ты единственный человек, с которым я всегда могла быть откровенной."

"Вчера я получила письмо, Тед, и оно меня страшно напугало. Я не знаю, надо ли обращаться в полицию. Пыталась дозвониться до тебя, но дома к телефону никто не подходил, а на работе мне сказали, что ты уехал в Коннектикут и будешь только в понедельник. Значит, придется подождать. Когда вернешься, сразу же позвони мне — домой или в магазин. Мой рабочий телефон: Кембридж 7-6200. Позвони, пожалуйста.

С наилучшими пожеланиями. Анни.

Клинг прочитал и перечитал письмо. Он читал его в третий раз, когда вернулся Бун, уже при галстуке и в спортивной куртке. Стопроцентный американец в стопроцентной китайской комнате.

— Вы не пробовали эти сигареты? — спросил Бун, вынимая одну из медной шкатулки. — Английские!

— Пробовал, — сказал Клинг. — Давайте поговорим об этом письме.

Бун закурил и взглянул на часы.

— У меня ещё есть несколько минут, — сказал он. — Что вы обо всем этом думаете?

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Валяйте.

— Во-первых, почему «Тед, дорогой», а не «дорогой Тед»? В таком обращении гораздо больше интимности. Ваши отношения позволяли это?

— Интимность тут ни при чем, — сказал Бун. — Анни писала так всем, поверьте мне. Такая уж у неё была манера.

— А что значит вот это? — спросил Клинг и прочитал: — «Я знаю, как ты относишься к Монике и что собираешься предпринять».

— Ничего особенного…

— А все-таки?

— Она знала, что я люблю дочь и что я…

— Продолжайте.

— Что я… что я люблю её, вот и все.

— Все, да не совсем. Что вы собирались предпринять такое, о чем знала Анни?

— Затрудняюсь ответить. Наверное, она имела в виду мое желание видеть Монику чаще.

— И поэтому написала, что должна на вас злиться?

— Разве она так написала?

— Прочтите сами, — сказал Клинг, протягивая письмо.

— Зачем, я вам верю, — сказал Бун, пожимая плечами. — Я не знаю, что она имела в виду.

— И не догадываетесь?

— Нет.

— Допустим. А что за письмо она получила? Вам что-нибудь об этом известно?

— Ничего.

— Когда вы уехали в Коннектикут?

— В пятницу, седьмого. Утром.