Мошенники

 — Вы нам очень помогли.

Он проводил её до порога. Там старуха остановилась и чарующе улыбнулась, показав редкие кривые зубы.

— Разве вам не нужен мой адрес? — спросила она.

— Зачем, мисс Фицгенри?

— Чтобы знать, куда прислать мне чек, — ответила старуха.

Глава 7

Берт Клинг сидел в дежурке и беседовал по телефону со своей невестой Клер Таунсенд.

— Я сейчас не могу говорить, — объяснял он.

— Даже не можешь сказать, что любишь меня?

— Нет.

— Почему?

— А потому!

— Кто-то рядом?

— Да.

— Кто же?

— Мейер.

— Ты меня звал? — повернулся к нему Мейер.

— Нет, нет.

— Ты меня любишь? — спросила Клер.

— Да, — ответил Клинг и украдкой посмотрел на Мейера.

Мейер был весьма неглуп. Наверняка он понял, что спросила Клер, потому что пришел в восторг от замешательства Клинга, который не переставал удивляться женщинам. Клер, красивая и умная девушка, почему-то никак не могла взять в толк, что дежурная комната следственного отдела — не самое подходящее место для разговоров о любви. Он представил себе Клер — копна черных волос, бездонные карие глаза, узкий нос, высокие скулы…

— Скажи, что любишь меня, — не унималась Клер.

— Что ты делаешь? — спросил Клинг.

— Готовлюсь к экзамену.

— К какому?

— По социологии.

— Вот и хорошо. Иди и занимайся. Если ты хочешь в этом семестре получить диплом…

— А если я получу диплом, ты на мне женишься?

— Женюсь, когда ты найдешь работу.

— Если бы ты стал лейтенантом, мне не пришлось бы искать работу.

— Само собой. Но пока я всего-навсего детектив третьего класса.

— Это мой последний экзамен.

— А другие ты сдала?

— А то нет!

— Умница. Ну так иди и учись.

— Лучше я немного поговорю с тобой.

— Я занят. Ты пускаешь на ветер деньги налогоплательщиков.

— Какой ты совестливый…

— Честь и совесть восемьдесят седьмого участка, — сказал Клинг, и Клер расхохоталась.

— Ладно, хорошенького понемножку. Вечером позвонишь?

— Да.

— Я люблю тебя, полицейский! — сказала она и повесила трубку.

— Подруга? — поинтересовался Мейер.

— Угу, — пробормотал Клинг.

— L'amour[5], — сказал Мейер. — Это прекрасно.

— Иди к черту.

— Я серьезно. Июнь, июнь, пора любви! Признавайся, когда свадьба.

— Во всяком случае, не в этом июне.

— Значит, в следующем?

— Может быть и раньше.

— Вот и хорошо, — сказал Мейер. — Для нас, полицейских, женитьба — великое дело. Воспитывает чувство справедливости. Узнав на деле, каково быть узником, ты не будешь торопиться арестовывать других."

"— Ерунда, — ответил Клинг. — Ты ведь любишь свою тюрьму.

— Разве я говорил, что не люблю? — удивился Мейер. — Вот уже тринадцать лет я женат на этой женщине, благослови её Господь. — В его голубых глазах мелькнул огонек. — Я привык к моей камере.