Мошенники

 — Я правильно говорю — Коттон?

— Да, сэр, Коттон.

— Значит… в общем, Хейз, мы рады, что вы будете работать у нас. Конечно, после тридцатого участка наш восемьдесят седьмой вряд ли покажется вам райским уголком, но это и не помойка.

— Хорошего мало, — сказал Стив Карелла.

— Чего там говорить, хорошего действительно мало, но вы к нашему участку привыкнете. Или он к вам привыкнет. Трудно сказать, кто у нас к кому привыкает.

— Думаю, я разберусь, что к чему, сэр, — отозвался Хейз.

— Ну, если больше вопросов нет, то… — Бирнс снова замолчал. В присутствии Хейза ой чувствовал себя на удивление неуютно, однако не мог взять в толк, в чем тут дело. — Ты покажешь ему все, Стив! — наконец произнес он.

— Да, сэр, — ответил Стив и подвел Коттона Хейза к двери, ведущей в комнату следственного отдела. — Вообще-то у нас тут все, как и в других участках, — сказал он, когда они вышли из кабинета Бирнса.

— Более или менее, — отозвался Коттон Хейз.

— Коттон — редкое имя, — сказал Карелла.

— Мой отец был без ума от одного пуританского проповедника. — Интересно, кто бы это мог быть…

— Коттон Мэзер. Отец считал его одним из величайших людей Америки. Но могло случиться и хуже.

— В каком смысле?

— С него бы стало назвать меня Инкризом[2].

— Запросто, — согласился Карелла и улыбнулся. — Вот наш отдел. Столы, окна, доска объявлений — кто в розыске, всякие гам приказы и инструкции, которые больше некуда девать. Справа картотека со всеми нашими делами. Досье на местную шпану, списки разыскиваемых преступников, сведения о задержаниях и кражах. Черт побери, да у вас в тридцатом участке наверняка все то же самое.

— Конечно, — сказал Хейз.

— У нас есть ещё картотека пропавших велосипедов, — сообщил Карелла. — Может быть, хоть этого у вас нет?

— Этого нет.

— Может пригодиться. В нашем районе полным-полно подростков.

— Угу."

"— Единственный свободный стол — у окна. Мы на него сваливаем всякий хлам. Там ты найдешь все, кроме разве что собственной тещи.

— Я не женат, — сказал Хейз.

— Понятно. Мы сейчас все уберем, и можешь считать его своим. И не горюй, что не женат!

Карелла улыбнулся, но Хейз не ответил на его улыбку. Карелла замолчал в раздумье, и тут его взгляд упал на Мейера Мейера.

— Мейер! — окликнул его Карелла, и тот оторвался от пишущей машинки. — Мейер, познакомься с Коттоном Хейзом. Его перевели в наш участок. Коттон, это Мейер Мейер.

Мейер протянул руку и начал было: «Рад позна…» — потом осекся и переспросил:

— Как вас звать?

— Коттон Хейз.

— Рад познакомиться, — и пожал руку Коттона.

— Мейер — единственный человек на свете, у которого целых два имени, — пояснил Карелла. — Или целых две фамилии, в зависимости от того, как на это смотреть.

— Не считая Генри Джеймса, — сказал Хейз.