Морской закон

Назир Шах не стал тянуть резину, не пускался в обсуждения финансовой стороны, а начал просто:

– Предстоит небольшая работа, и нам потребуется ваша помощь."

"– Можно в деталях? – закинув ногу на ногу, спросил Савченко, помня, о чем просила его новая подруга.

– Можно, – кивнул Али и выжидающе посмотрел на следователя.

– Для того чтобы разобраться в гибели полковника Аббаса, нам необходимо допросить арестованных русских. Для этого нам придется вытащить их из тюрьмы. А для того, чтобы это было легче сделать, нам следует побеседовать с комиссаром Маликом. Мои бойцы возьмут его.

– А я для чего нужен? – спросил Виктор.

– Для психологического давления. Ваш родной язык должен послужить доказательством того, что за комиссара взялась русская разведка. Поэтому можете с полицейским не миндальничать, вроде как мстите за арестованных друзей. Малика необходимо сломать.

«Для меня это будет не сложно», – в мыслях усмехнулся Виктор, ливийцы даже не могли представить, как же долго бывший морпех мечтал о подобной встрече с комиссаром криминальной полиции, которого местное телевидение едва ли не каждый день показывало по всем каналам…

– Это, так сказать, общее, а теперь перейдем к деталям, – из динамика донесся голос Назир Шаха. Это была последняя фраза, сказанная на русском, дальше ливийцы перешли на арабский. Впрочем, для Алены Воронцовой, находившейся в припаркованном неподалеку автомобиле и слушающей этот разговор через микрофон, вмонтированный в ладанку, недавно подаренную ею Виктору, особой разницы не было. Арабским молодая женщина владела ничуть не хуже, чем русским. Высказанные Назир Шахом детали предстоящей операции убедили слушательницу в успехе столь рискованного предприятия.

– Серьезные ребята, – тихо произнесла Воронцова, вынимая из пачки длинную сигарету, даже не подозревая, что почти об этом же несколько минут назад подумал ее молодой любовник.

Ливийцы действительно подготовились основательно, создав сложную многоходовую операцию, состоящую из нескольких последовательных акций с отвлекающими диверсиями. Размах, с которым задумывалось нападение на тюрьму, даже восхитил Алену, ливийские коммандос собирались работать по-боевому, отбросив всякие понятия гражданской морали.

Кроме того, выходило, что, освобождая Христофорова и Лялькина, арабы тем самым выступали дымовой завесой для другого мероприятия. Продолжая слушать разговор ливийцев, Воронцова набрала номер телефона Серванта.

– Слушаю, – почти сразу же отозвался авторитет, судя по посторонним шумам, он находился в оживленном месте.

– Это я, – вместо приветствия по-английски произнесла молодая женщина. – Фиесту необходимо начать через три дня. С утра, чтобы к ланчу все было закончено.