Морской закон

– Ну вот надо же такое, – жалобно стонал Роман Львович, – а в детстве меня, между прочим, мама водила на бальные танцы, я подавал большие надежды."

"Но стенания криминального экономиста ни у кого сострадания не вызывали. Забравшийся на борт «Аграбы» Сергей Севрюков на правах старшего морского чина начал зычным голосом отдавать приказания:

– Лом, к штурвалу. – Смерив взглядом офицеров ФСБ, почти миролюбиво посоветовал: – Мужики, не стоим без дела, помогаем грузиться, – и вновь стал прикрикивать на своих: – Пых, твою мать, швартовый отдавай, линять пора.

Тем временем Седуксен, распоров ножом штанину Чечельницкого, с помощью Алены накладывал почти что профессиональную повязку. Занятый делом, он, как человек, которому всегда до всего есть дело, вдруг спросил:

– А куда жмуров, за борт?

– Нам не нужен лишний груз на борту. Выбросим в открытом море, акулам тоже питаться чем-то надо, – ответил Сервант.

Наконец «Аграба» оттолкнулась от стенки пирса, сдвинулась с места и, постепенно набирая ход, ведомая опытной рукой, двинулась к выходу из бухты…

Открыв глаза, майор Рафали сквозь прорези в маскировочной сети увидел пустыню, огромное желто-серое море песка, на сотни километров сплошной песок.

Объединенный отряд, как всегда, остановился на дневку. «Дефендеры 110» накрыли маскировочными сетями, давая двигателям отдохнуть перед очередным ночным марш-броском. Выставив охранение, бойцы тоже завалились спать, людям отдых необходим не меньше, чем машинам.

По прикидкам Рафали и Черного Принца, они находились в районе саудовско-иранской границы, все дальше и дальше удаляясь от очагов противостояния. «А здесь уже не слышно канонады, – зевая, отметил Джамал, – и по ночам не видно зарева».

Сон к майору никак не шел, а отдых организму был просто необходим, чтобы в самый ответственный момент не случилось сбоя.

За долгие годы службы в президентской гвардии майор научился многому, даже засыпать по команде. Но сейчас ему совсем не хотелось отдавать себе такой приказ. Как человек, знающий, что идет на смерть, он хотел взять от жизни как можно больше. А если не больше, то хотя бы не разбазаривать глупо то, что пока еще принадлежит ему.

Опустив голову на колесо внедорожника, Джамал пытался подвести итог своего существования, внутри себя он надеялся разобраться, правильно ли он жил или нет.

Перед глазами, как картинки старого кино, мелькали выгоревшие до черноты безжизненные остовы танков, боевых машин пехоты, обугленные скелеты грузовиков и сотни, тысячи обезображенных трупов. До боли знакомая картина. Только что это? Война с Ираном или американская «Буря в пустыне» – он не знал. Впрочем, это еще не самое страшное, что Джамалу приходилось видеть.