Морской волк

Он — мой союзник, всегда поможет, — продолжил Людовик Французский и закончил с язвинкой: — Если ты не знаешь, я сейчас воюю с Карлом Бургундским.

— Слышал краем уха, — улыбнувшись, признался я. — Даже собирался набрать руту и поступить к вам на службу, но денег не хватало. Теперь они есть.

— Обойдусь и без твоей руты. Наемники мне не нужны, — отмахнулся Людовик Французский. — Если убьёшь Пьера де Бофремона, больше пользы принесешь, — и отпустил меня: — Подожди в приёмной.

Когда я шел к двери, услышал, как он приказал Жану Дайону:

— Выпишу ему подорожную до Невера и дай двадцать экю на расходы и сотню аванса.

В приемной у окна те же три типа играли в карты. Что за игра, я понять не смог. Да и карты были странные, не разделенные напополам и красиво разрисованные. Тот игрок, возле которого я остановился, чтобы понаблюдать за игрой, покосился на меня и наклонил свои карты так, чтобы я не видел, что у него на руках. Я не стал его напрягать, перешел в другой конец комнаты, где присел на что-то типа короткой кушетки с кожаным сиденьем, набитым чем-то помягче конского волоса.

Сеньор дю Люд вышел минут через десять. Он отдал мне темно-зеленый стеклянный флакончик с жидкостью, заткнутый пробкой из пробкового дерева, охранную грамоту и мешок с монетами:

— Сотня экю в счет аванса.

— А куда делись двадцать на дорожные расходы? — поинтересовался я.

— Ты же говорил, что не забудешь, кто тебе помог устроиться на службу к королю! — обиженно произнес Жан Дайон. — Двадцать экю — не большая плата за такую услугу!

Мне рассказали, что король Людовик ненавидит знать и привечает презренных людишек, которые, в силу полной зависимости от него, становятся преданными ему до гробовой доски, своей или его. Уверен, что Жан Дайон — выходец из крестьян или бедных ремесленников. У таких на всю жизнь остается привычка воровать по мелочи. Что и губит их. Крестьянский сын Александр Меньшиков, став князем и одним из самых богатых людей Российской империи, погорел на том, что, случайно встретив в коридоре дворца маленького наследника короны, отнял у него золотую безделушку.

— Значит, ты оцениваешь спасение своей жизни всего в пять золотых?! — вспомнив, сколько он мне заплатил, насмешливо поинтересовался я.

— И еще конь, — приплюсовал сеньор дю Люд.

Его безграничная щедрость порадовала меня."

"Лорен Алюэль ждал в трактире, потягивая вино и болтая с Розали. Совмещение двух приятных процессов не мешало ему получать удовольствие от обоих. За соседним столом сидели восемь паломников, которые приперлись сюда из Руана. Это мне сразу сообщила дочка трактирщика, подавая копченых угрей и жареную щуку со свежими огурцами. Сегодня постный день. Мы с Лореном с утра об этом не помнили. Мой кутильер на счет религии не шибко заморачивается.