Морской волк

Длинный нос с горбинкой. Тонкие усы и короткая бородка. На голове черная шляпа с черным страусовым пером. Черный гаун просторен не по моде. Не удивлюсь, если скрывает кольчугу. Сопровождал графа отряд из десятка всадников, которыми командовал мужчина со сросшимися, густыми, черными бровями и лихо закрученными вверх черными усами. Щеки и подбородок были выбриты. Наверное, чтобы не отвлекали внимание от таких шикарных усов. Процессия отправилась в кафедральный собор на центральной площади, которая с утра была рыночной. Крестьяне продавали горожанам дары полей, садов и рощ. Две группы стражников, в каждой человек по десять, стояли по обе стороны от собора. Они внимательно смотрели на подскакавших всадников. Половина свиты осталась охранять лошадей, а вторая половина зашла в храм вместе с Луисом де Бомонтом.

Я тоже зашел. В храме было прохладно, пусто и тихо. Пройдя через разноцветные стекла витражей, преображенный солнечный свет создавал странный полумрак. Казалось, что в воздухе витают разноцветные души. Граф в гордом одиночестве стоял на коленях перед распятием, расположенном слева от амвона. Христос был из желтоватой слоновой кости, крест — из красного дерева. Создавалось впечатление, что крест окрасила кровь, вытекшая из ран. Справа была деревянная статуя девы Марии, ярко разрисованная. Усач подозрительно посмотрел на меня, на мою старомодную одежду, обратил внимание на шпоры. Может быть, благодаря им, сделал шаг в сторону, разрешая пройти к деве Марии. Я встал на колени перед ней, пошевелил губами, якобы молясь. Когда Луис де Бомонт поднялся и направился к выходу, я занял его место. Подождав минут десять, тоже вышел.

Графа и его свиты уже не было. Да и торг на площади заканчивался. Крестьяне привязывали пустые корзины к спинам ослов и мулов. Один отряд стражников исчез, а второй разделился на две половины. Одна продолжала стоять возле собора, вторая ходила между торговцами.

На следующий день я оказался в соборе раньше Луиса де Бомонта, графа Лерина и занял его место. Старый седой священник понаблюдал за мной, понял, что его помощь не нужна, и ушел. Изображать кающегося грешника мне пришлось долго. Я даже подумал, что пришел напрасно, что пора сваливать. Однако услышал шум шагов сзади. Они замерли. Пауза длилась не меньше минуты. После чего ко мне приблизился один человек и встал рядом на колени.

Я дал ему время пообщаться со своими заблуждениями, после чего прошептал:

— Привет от Паука.

Паук — кличка Людовика Одиннадцатого. Признание его умения плести интриги. Купцы рассказали мне, что ни одни монарх Европы не умеет так ловко столкнуть лбами своих врагов, а потом помирить их и получить с каждого за помощь.

Луис де Бомонт услышал меня и перестал молиться.