Морской волк

Как несся по лугу, как по шоссе, так и продолжил, не сбавляя скорость, не сворачивая и даже не качнувшись. Перезарядить винтовку и выстрелить второй раз я не успел, а остальные не решились посягнуть на право своего командира. Ютландцы тоже умеют льстить, но не словами, а делами. Двух старых кабаних отпустили, а молодых и второго кабана завалили выстрелами из аркебуз и арбалетов. В молодого кабана попало сразу пять болтов и три или четыре пули. Насчет пуль несовпадения было потому, что в попадании признались четверо аркебузиров, а пулевых отверстий обнаружили всего три. На счет приврать ютландцы не отличались от охотников других стран. Сошлись на том, что две пули, вопреки поверью, попали в одно место. Вся свора собак сразу закружила вокруг убитых зверей, принялась слизывать кровь с ран и глотать окровавленный снег. Гнаться за живыми не собирались. На охоту собак брали голодными, чтобы лучше зверя чуяли и резвей бегали. Вот они первым делом и утоляли голод. Сытые собаки предпочитают охранять диван. Впрочем, диваны здесь пока не в моде.

Путь, протоптанный в снегу убежавшими кабанами, был изрядно забрызган кровью. Справа крови было больше. Мы проехали километра два, пока не наткнулись на вепря. Он лежал на левом боку. Рядом стояли обе старые самки. Завидев всадников, они побежали дальше, а кабан попробовал встать, но не смог. Только черная шерсть на загривке стояла дыбом. Загнутые клыки ходили вверх-вниз, будто невозмутимо жевал резинку. Кинуться в атаку у него не было сил, поэтому смотрел маленькими глазками на нас и как бы сквозь нас. Мне кажется, зверь понимал, что умирает. Наверное, ему больно и холодно. Когда теряешь много крови, замерзаешь. Вторая моя пуля, обычная, чтобы не смазать эксперимент, попала ему под острым углом в спину перед крестцом. У вепря мелко задергались задние лапы. Он попытался было еще раз встать, приподнялся на передних лапах и как-то слишком медленно, картинно завалился на левый бок. Рана в правом боку — выходное отверстие от первой пули — была диаметром сантиметров десять. Отсутствовал кусок плоти вместе со шкурой. Что ж, прибережем такие пули для особых случаев.

Я подошел к зверю, достал кинжал из ножен. Здесь, как и на Руси, принято, чтобы убивший кабана отрезал ему яйца. Говорят, что делается это для того, чтобы мясо не воняло. Но я знаю, что мясо вонять не будет, если кастрировать кабана, как минимум, за два месяца до убоя. Видимо, это какой-то древний обычай, смысл которого позабыли. Яйца у кабана были большие. По ним ползало столько блох, что казалось, будто яйца шевелятся. Блохи удирали с быстро холодеющего тела, искали новое прибежище. Я отсек яйца одним ударом. Они упали на снег, истоптанный и залитый кровью.

Вепря запекли на вертеле целиком. Такой здесь обычай.