Морской волк

На себя шить не хочет, потому что фигура после родов изменится, а на ребенка нельзя: вдруг не угадаешь с полом? Придется ему в монастырь уходить, потому что по примете обретет неправильную сексуальную ориентацию."

"Мне тоже скучно, поэтому обучаю Лорена Алюэля, шкипера Ларса Йордансена и четверых своих новых родственников азам навигации, лоции, мореходной астрономии, кораблевождению и чтению карт. Мне изготовили шесть копий карты, купленной в Александрии в шестом веке. Она до сих пор точнее тех, что есть сейчас. Нынешние больше похожи на миниатюрные картины, на которых изображен берег без соблюдения проекции и пропорций. Лучше обстоит дело с лоциями. Они есть на все побережье Европы от Новгорода до Константинополя. Говорят, есть и африканский берег Средиземного моря, но на арабском языке. Это увесистые книги, в которых изложена самая разнообразная информация, начиная от навигационных ориентиров, глубин и течений и заканчивая ценами на товары и обменным курсом валют. Написаны они на хорошей бумаге и дополнены самыми разнообразными рисунками. Я купил в Гамбурге все лоции, имевшиеся у торговца. Никогда не знаешь, куда черти занесут.

Вторым развлечением была охота. Я купил лес, возле которого располагались мои сельскохозяйственные угодья, и две дюжины гончих, причем собаки обошлись дороже. В компании с тестем, Лореном Алюэлем и парой-тройкой бедных родственников охотился на благородных оленей и кабанов. Они еще не перевелись в Ютландии, потому что лесов пока что много. Кстати, крестьянам запрещалось пасти скот в лесу. Если они имели коз или свиней, обязаны были оградить пастбище для них, чтобы те случайно не покусились на мою собственность. Разрешалось бесплатно собирать валежник, а четверть собранных грибов и ягод отдавать сеньору. Добытых животных я раздавал родне или жертвовал больнице. Охотились не так часто, как мне хотелось бы. Если в двадцать первом веке температура зимой колебалась здесь около ноля градусов, то сейчас около минус семи или даже минус десяти. Часто шел снег или снег с дождем. Если случался теплый день, то на следующий был густой туман, в котором все казалось сказочным. Недаром на этой земле родился и вырос Ганс Кристиан Андерсен.

Хелле родила сына седьмого января. Мальчик оказался крупным. Роды были тяжелыми. На следующий день его крестили на дому, использовав вместо купели серебряную чашу, в которой обычно размешивали вино со специями. Назвали Эриком Нильсеном и записали сыном Нильса Эриксена из рода Гюлленстьерне. На следующий день на новорожденного было составлено завещание, по которому после смерти отца, то есть, деда, мальчик становился обладателем земель, освобожденных от всех налогов.