Морской лорд. Том 3

В ней было более тридцати пиратов, одетых в лучшем случае в кожаные шлемы и доспехи, босоногих и вооруженных короткими копьями, саблями и маленькими луками. Валлийцы перебили их всех. С высоких площадок фор– и ахтеркастля это было не трудно сделать. Утыканные стрелами люди лежали между узких банок, отполированных задами там, где сидели гребцы. Между телами плескалась розовая вода. Кормчего, который сидел на кормовой банке, пришпилило к ней стрелой, попавшей в низ живота. Вторая стрела прошила грудь в районе сердца. Белая рубаха из грубой ткани, пожелтевшая от долгой носки, пропиталась кровью ниже того места, где торчал конец стрелы с серым оперением, и прилипла к худому телу. Это был старик с редкой седой бородкой. Нижняя челюсть отвисла, обнажив беззубую десну. Наверное, на вставные зубы отправился заработать. Иудеи умели их вставлять. Что ж, проблему с зубами он решил."

"На пиратское судно высадили четырех человек для сбора трофеев и погнались за вторым судном. Эти, получив отпор, рванули к берегу, надеясь, что мы не пойдем под парусом круто к ветру. Вот только половина гребцов уже была убита, а остальным надо было или грести, или прятаться от стрел. Они предпочли последнее. Это лишь ненадолго отсрочило их смерть. Криков о том, что они сдаются, я не захотел услышать. Пиратов с удовольствием купят на галеры, но тогда они могли бы оказаться на воле во время нападения собратьев по ремеслу. А так исчезнут бесследно. Никто так громко не призывает к благоразумию, как пропавшие без вести. Вместе с ними сгинут и их суда, которые я приказал затопить. «Стрелы» для торговли или ловли рыбы плохо подходят, зато могут подтолкнуть к пиратству. Не будем вводить во искушении.

Лиссабон становится все многолюднее. Сюда устремляются беженцы из южных районов Пиренейского полуострова, где усиливается давление альмохадов, перебираются жители северных районов, привлеченные низкими налогами и льготами, приплывают переселенцы из Брабанта, Фландрии, Пикардии, чтобы получить в аренду участок земли. Мои бригантины, работающие на линии Лиссабон-Руан, каждый рейс привозили по несколько семей будущих арендаторов, но спрос на них не уменьшался.

Едва мы ошвартовались к причалу, как подошли несколько землевладельцев, надеявшихся получить работников на свои поля. Это были рыцари из тех, что захватывали Лиссабон. Они обращались с арендаторами также, как в Англии или Нормандии, а здесь другие порядки. По приказу короля Афонсу каждый арендатор может поменять хозяина после сбора урожая и до начала посевных работ. Вновь прибывшие крестьяне еще не ведают об этом законе, а замашки рыцарей воспринимают, как норму. Года через два-три, разузнав, что к чему, переходят к новым хозяевам.